Питбуль

Большая двуспальная кровать стояла застеленная, постельное белье было белоснежным и несмятым.

Она поразглядывала немного комнату и села в ногах кровати.

– Да, он жил один. – Шефер просунул голову в дверной проем. – И в прежние времена был довольно жалок. Насколько мне известно, он много выпивал и был очень подавлен, так что бог знает во что еще он ввязался. Наркотики? Шлюхи?

Микала Фриис откинулась назад, отчего заскрипела рама кровати, и, опираясь на локти, рассматривала спальню.

– Если бы эти стены могли говорить, – сказала она.

 – Уилкинс якобы трахался со всеми фотомоделями в 70-х и 80-х, но не знаю, так ли уж много событий происходило здесь в последние годы. Наверное, не много, – сказала она, кивнув в сторону костылей, которые стояли в углу комнаты рядом с белым комодом, уставленным лекарствами от подагры, бета-блокаторами, анксиолитиками и прочими вещами, которые не особенно говорили в пользу безудержной и вызывающей сексуальной жизни.

Шефер рассматривал Микалу Фриис, которая полусидела, полулежала на кровати, и думал: может быть, в другой жизни.

Она встретила его взгляд и улыбнулась.

– В чем дело?

Шефер откашлялся.

– Бертельсен сказал мне кое-что сегодня днем… кое-что такое, о чем я не могу перестать думать. – Он потер пальцем лоб.

Микала смотрела на него, не мигая:

– Да?

– Да, я сказал ему, что мы с тобой собираемся встретиться, чтобы поговорить об отравлении на улице Хольбергсгаде, а потом он намекнул, что, хм… что я перестал улавливать сигналы так ясно, как раньше.

Он сказал, что я сдал.

Она опустила глаза и провела языком по губам.

– Что ты думаешь об этом? – спросил Шефер. – Он прав?

Она подняла плечи до самых ушей и чуть улыбнулась.

– А что ты сам думаешь?

– Я думаю, что будет становиться еще хуже, – тон Шефера был теплым, но не пригласительным, – и я не смогу выполнять свою работу должным образом, если будет слишком много расхождений между тем, как я вижу вещи, и тем, каковы они на самом деле.

Я должен доверять вот этому, – он похлопал себя по животу.

Микала встала с кровати и оправила одежду. Она подошла к Шеферу, стоявшему в дверях, и они оказались лицом к лицу.

– Ты блестящий следователь, Эрик, если мы сейчас говорим об этом. – Ее взгляд на мгновение задержался на его губах, и она будто собиралась сказать что-то еще, когда их прервал стук во входную дверь на другом конце квартиры.

Они вышли в прихожую, где их ждал молодой полицейский.