Яблоко от яблони

День через вечер прошел незаметным,

и, наполняя бессонницу светом,

лунное яблоко двинулось в рост.

Всё ещё месяц рассыпанных звёзд,

ливней, и молний, и мокрого сада,

ржавчиной тронутого винограда,

позднего чувства и долгого взгляда,

всё ещё лето, и это всерьёз.

Первые желтые листья – не в счёт,

каждое слово – надкушенный плод,

каждая память – расшатанный мост,

всё ещё месяц рассыпанных звёзд,

всё ещё лето, лишь это всерьёз.

Жизнь дачная

Жизнь дачная, неторопливая,

с претензией на благодать,

где между яблоней и сливою

одна морока выбирать.

Где бабки застилают ящики

известиями дней былых,

и огурцами настоящими

хрустящими торгуют с них.

Где утро терпит опоздание

и входит в дом со всех сторон,

и день проходит под жужжание

соседей, бреющих газон.

Где речка к ночи прогревается

до грипповых температур,

и обнаженными купаются

владельцы типовых фигур.

Подержишь беленькую в холоде,

достанешь рюмки для гостей,

подумаешь: чего же в городе

нам не живется без затей?

Папина яблоня

Нестройность птичьего сопрано, воскресный благовест вдали, под сладкой тяжестью шафрана согнулись ветки до земли, в коклюшках веток – паутина, и день плетется кое-как, стоит плетеная корзина, наполовину в яблоках… В траве, в садовой бочке, всюду избыток райский, собирай и веруй в яблочное чудо, в необычайный урожай.

Вот эту яблоню за домом я помню дольше, чем себя.

Отец рассказывал знакомым, что к середине сентября (не этого, но через годик уж точно) будет нам пирог, все дело в правильном уходе. И он ухаживал, как мог: поил, кормил, зимой холодной ствол мешковиной пеленал… Увы, она была бесплодной, как Авраамова жена.

Сад пережил пожар, щитовок, набеги выросших детей и переделку в духе новых ландшафтно-парковых идей. Творцы в порыве вдохновенья хотели яблоню срубить, но для густой прохладной тени оставили.

И птицы вить в ее ветвях привыкли гнезда, а папа в солнечные дни любил сидеть в шезлонге пестром в ее спасительной тени.

Тот год, когда мы проводили отца, был яблочно богат. Под слоем золотистой пыли тонул в осеннем солнце сад, со стороны усадьбы старой трезвонили колокола, и яблоня библейской Саррой воспрянула и понесла – согнулись ветки под плодами, не в силах с ношей совладать, а в доме пахло пирогами, а в сердце стала благодать.