Яблоко от яблони

Третье августа

Который нынче август на дворе —

второй, четвертый, пятый?

По записям в своем календаре

определяю даты,

еще по дням рождения друзей,

по поводам нескромным,

мне слышатся в раскатистой грозе

всё трубы да валторны.

И прошлый август так же громыхал,

заканчивая лето,

расстреливал дождливый арсенал

над городом прогретым.

Когда еще по лужам босиком

повесничать, как дети,

и август разразился, словно гром,

и он сегодня третий.

Легко

Легко до той поры, пока

есть кофе в чашке толстобокой

без сахара и молока,

пока достаточно кивка,

прикосновения, намёка.

Пшеничной корочкой листва

хрустит, влетая под ботинок,

день встречей делится на два,

и рифмой связаны слова,

и нить меж ними паутинна.

Есть солнце в утреннем окне,

есть дождь в положенное время

и, очевидно, будет снег,

когда, созревшее вполне,

на землю небо скинет бремя.

Улита

К четырем часам пополудни

пыль столбом стоит по деревне —

по лугам намаявшись скудным,

мимо церкви брошенной древней

по домам бредут коровенки,

с каждым шагом в грудь бьется больно

колокольчик с шейной веревки —

звон стоит, что с той колокольни.

У ворот хозяйки столпились,

фартуком накрыли ведерки;

разбирают бабы кормилиц —

время аккурат вышло к дойке.

А одна корова рогами

в запертую тычет калитку,

и мычит, как будто ругает

сонную старуху Улиту.

Та не спит – расселась в прихожей,

руки на коленях сложила,

сквозь пергамент высохшей кожи

проступают синие жилы.

И с чего бы вдруг пополудни

молока ей так захотелось?

И никто ее не разбудит.

Не успела… жаль, не успела….

Огни на пруду

Небо ночное плавится на огне

Тонких свечей церковных, и капли воска

В черную воду падая, тонут в ней —

Где-то на дне мерцают и тают звезды.

Тайны минувших дней растворяет ночь,

Не обещая сделать хоть что-то явным.

Звуки шагов в испуге метнутся прочь,

Хлопнут в ладони от удивленья ставни.

Из полумрака или небытия

По мановенью чьей-то руки и воли,

Белые стены, стены монастыря

Вновь дорастут до праздничных колоколен.

Словно сквозь толщу вод или прошлых лет,

Даже не звон, а вздох переливом слышен.

Чья-то молитва снова разбудит свет,

Видимых нам небес поднимаясь выше.