Яблоко от яблони

Я напишу, а ты меня читай,

води губами, пальцами по коже,

и то, что ты во мне понять не сможешь,

из этих слов и строчек вычитай.

Единственное яблоко

Вот облака, разглаженные ветром

от голубой беседки до сосны,

полнеба закрывают, и при этом

намерения неба не ясны.

Не слышно, чтобы гром настроил трубы,

с соседской дачи ветер носит лай

собаки, не похожей на Гекубу,

и греется на солнце Менелай.

Все тишь да гладь. В листве темнеют вишни

внимательные карие глаза.

Предугадать, чем кончится затишье

по-прежнему заранее нельзя.

Что толку Трое в стенах укрепленных,

в законах, запрещающих вражду,

когда на ветке зреет неуклонно

единственное яблоко в саду.

Двое под дождем

Прошли навстречу двое под дождем

без зонтиков, и встали у калитки,

пропитанные синевой до нитки,

"Что, нет его пока что? Подождем…"

А тот другой, кого "пока что нет",

случайно перепутав переулки,

растягивает время до разлуки,

не изменяя в сущности сюжет.

Сбежала, словно вымокнуть боюсь,

не дождалась, чем кончатся объятья,

и море вновь отхлынуло от платья,

оставив на губах соленый вкус.

Чайки, ослики, поэты

Такое хорошее долгое лето,

стихами согрето, скрипит половицей,

с июня до августа длится и длится,

и ходит по дому, и ходит по свету.

Пристроимся следом – оставим постели,

насиженные табуретки на кухне,

уедем туда, где луна не потухнет

к полудню, где мы будем жить, как хотели:

на волнах качаться, как чайки, как чайки

друзей окликать, проплывающих мимо,

и пить с ними вина любимого Крыма,

а после об этом рассказывать байки.

Не кончится лето ни завтра, ни после,

и осень на море пловцов не догонит,

прикормленных птиц не прогонит с ладони,

а в горы поднимется солнечный ослик.

Пристроимся следом, без всякой поклажи,

упрямо преследуя долгое лето,

не то, чтобы ослики, просто поэты —

прекрасны, беспечны и счастливы даже.

Всё еще лето

Первые желтые листья не в счёт,

солнце печёт сквозь несобранность ивы,

спелые яблоки, синие сливы,

ветреной ряби в воде переливы,

лодочки листьев – не осень ещё.

Каждое слово – надкушенный плод,

вызрело или же сорвано рано,

смыслом ли, соком наполнено пьяным,

на языке у поэта, гурмана

выбора или забвения ждёт.

Каждая память – расшатанный мост,

нам ли забывчивым быть не по летам.