Все оттенки чёрно-белого

Отстояв положенную очередь к терапевту – народу было много, даром, что первое апреля, Михаил Юрьевич направился в кабинет УЗИ, для проверки состояния его внутренних органов. Предварительно он забежал в магазинчик, находившийся неподалёку от больницы, и выпил, по совету терапевта, полтора литра минералки.

И тут началось самое интересное.

Постучав в кабинет УЗИ-диагностики, он приоткрыл дверь и протянул в полумрак своё направление.

Мартынов Михаил Юрьевич? – Молодой худощавый врач печальным взором воловьих глаз, скрытых толстыми линзами, оглядел Михаила Юрьевича с ног до головы.

На мгновение Михаилу Юрьевичу даже показалось, что, поскольку аппарат УЗИ сломался, а заключение с врача в любом случае потребуют, то он пытается определить наличие патологии внутренних органов с помощью подручных средств, в данном случае – собственных глаз, усиленных диоптриями очков.

Затем молодой специалист пробормотал неожиданное:

– Простыня.

– Что, простите? – Не поняв, переспросил Михаил Юрьевич.

– Простыня.

 – Терпеливо повторил узист.

– Что простыня?

– Где простыня? – Вопросом на вопрос ответил врач.

– А что, нужна? – Перекинул эстафетную палочку вопрошания Михаил Юрьевич.

Тяжко вздохнув, молодой человек воскликнул, обращаясь к невидимому ангелу-хранителю кабинета УЗИ-диагностики:

– Марина-а! Тут опять без простынки! Принесите одноразовую, пожалуйста.

По соседству хлопнула дверь и чьи-то тяжелые шаги удалились, скрипя деревянными половицами больничного коридора.

Через минуту в кабинет ворвалась, тяжело дыша, пухлая медсестра, держа в руках не первой свежести пелёнку, на серо-белой поверхности которой отчетливо виднелись звучавшие шаманскими заклятиями чёрные надписи «УХО», «ОМХО», «ХОЗО», красноречиво свидетельствовавшие о преклонном возрасте предоставленного куска ткани.

Вновь тяжко вздохнув, юноша горько запричитал:

– Марина, я же просил од-но-ра-зо-ву-ю. А вы что?

– Андрей Силантич! – Затараторила холеричная Марина. – Ну нету одноразовых, нету.

Не закупили, денег нету. На складе только такие остались.

В третий раз вздохнув тяжко, Андрей Силантьевич, он же узист, сказал, обращаясь уже к Михаилу Юрьевичу:

– Ложитесь на кушетку, постелите пеленку.

– Мне сначала лечь, а потом постелить пеленку? – Хотел было съюморить Михаил Юрьевич, но по мрачному взгляду Андрей Силантича, понял, что юморить он будет в другое время и в другом месте.

– Сначала постелите пелёнку, разумеется, затем ложитесь.