Судьба в точке пространства

Поэзия от бездны не спасет,

за все в ответе лишь кресты.

Лети душа над колокольней ввысь,

пусть вечность на каменных часах,

показывает будущему мысль,

начертанной кириллицей в стихах.

Настал и мой черед живой,

чувствую крыльев размах иной,

мысли сами летят стрелой,

в строфы рифмой, одна за другой.

Мой маятник души и глух и строг,

в висках стучит запретный рок.

Я открыл в себе лазоревый грот

и не жду, когда смерть придет.

Исчерпав свой путь, я в срок вернусь

и ответить за написанное не боюсь.

Из-за морей стране родной оглянусь.

Зайду в Храм и до земли поклонюсь.

Утроба есть памятник кровотечению,

страшной болью закрученная труба,

лаз из неведанного, да в провидение,

начало судьбы, всей жизни раба.

Траурными вариациями в столетний переход,

тревожась надеждой до неба добраться,

свою тень помещал головою в пролет,

чтобы из бедности на свободу прорваться.

Бежал, пораженный хохотом грешника,

по судьбе, лабиринту без остановок,

похожий на клоуна, злого насмешника,

измученный от недомолвок и рокировок.

Запутался в блеклых сетях невезения,

отмечен за вольность свою небесами,

внезапно оглашенный за откровения,

окропил я золотом мечту с куполами.

Затем стремился в разгоряченном раже,

пробиваясь через жестокие реальности,

пролетал косые кошмары и ужасы даже,

пережил все тюремные шалости.

Многие инфернальные признаки зла,

ссор чешую и обертки болезней,

запихал в чемодан, отнес на вокзал,

спрятал от глаз, засунул под лестницу.

Себя загоняя, спешил до последнего,

с одышкой такой прямо в пропасть,

где осталась идеология мышления,

да забытая, галдящая молодость.

Люблю за баварской кружечкой пива,

читать бредни и горечь писания,

ждать реакцию оппонентов терпеливо,

чтобы повергнуть себя в истязания.

Жизни поход из тайги и песка,

в ликах и жестах навеки остался.

Страстью избыточной освистал,

жажду не утолил, но пробрался.

День каждый раз кончался на дворе,

первая звезда на небе появлялась.

Закат, как кровь, висел на топоре,

отражаясь в небе, солнце любовалось.

Дом закрыл. Ворота на замок

и земля по совести остыла.

При свечах библейский слог,

сам себе я бормотал уныло.

Облака закрыли луч звезды

и вода в реке студеная чернела.

Чище смерть, чем муки от беды,

а земля правдивей и страшнее.