Судьба в точке пространства

Догорали свечи и во мгле,

тишина настигла внутренние своды,

продолжал молиться я во тьме,

за свет и благодушие природы.

Рассвет пошёл, уже светало,

петух горланил во все горло,

жить продолжал, как бы с начала.

Образ веры действовал покорно.

Господи, Всевышний! Помоги!

Народу русскому расправить плечи.

Пусть у них всегда чей.

цветут сады

и никогда не гаснут в Храме свечи.

Дай в каждый дом насущного вполне,

достаток провианта и разного вина,

сознания каждому в заботе о семье,

чтоб все богаты были, не только Родина.

Постиг я тишину Его безмолвия,

под шорох тлеющих свечей,

без грома в небе засияла молния,

как знак божественных лучей.

Кошмар

Абсолют нашего государства это кошмар,

порождает и компрометирует друг друга,

так как долго горел коммунизма пожар

под контролем демократического круга.

Мы живем, не чувствуя пульса страны,

под надзором кремлевского Чудотворца,

наши речи уже за углом не слышны,

а слова его, как у прошлого горца,

абсолютно тяжелы и верны.

Кругом стая кровожадных вождей,

в них столько мучительной злости,

лизоблюдов, чиновников, не людей,

забивающих его указы, как гвозди

в наши души без конкретных идей.

Нам не понять их суть пространства,

им наплевать на пульс толпы,

народ наш, обреченный на мытарства,

приобрел из опыта свои черты,

быть быдлом и терпеть тиранство.

Скажите мне, если не солгали,

какие на меня поставили флажки,

какой свободой меня околдовали?

Чужая речь мне станет оболочкой,

лишь мысли будут Русской строчкой.

Я книгой стал, которая вам снится.

Мой дед мгновенно был расстрелян,

на много раньше, чем я успел родиться.

Теперь образ свободы обесценен,

в нас ген живет и мы способны защититься.

Я неустанно рву повествования нить,

в запутанных погонами скандалах.

Мечусь туда-сюда, не знаю, как же быть,

подобно року, живущем в децибелах.

Быстрее хочется все это позабыть.

Я морю говорю, шуми без всяких дум,

мне написать про все не доставало,

под твой ласкающий прибоя шум,

как в прошлый раз мгновенья будет мало

и недостаточно для жизни будет сумм.

Я выброшу эпитеты из речи,

ведь всё равно стекло не укусить,

сосредоточу мысли без наречий,

я не могу в таком кошмаре жить,

быть в обороте всех противоречий.