Поэтические переводы

Как бы другого солнца и другой стихии

и целый молчаливый небосвод,

на нём рыдало небо со звёздами иными,

всё это плачь был возлюбленной его.

Взяв бога за руку, она шагала с ним,

шаги их ограничивал саван, он был ей в прок,

она ступала мягко, безмятежно и

подобно девушке, чей смерти близок срок,

не думала она о человеке впереди,

что шёл к порогу жизни по своему пути.

Душа её блуждала сокрытая в груди,

заполненная до краёв началом смерти,

как фрукт наполнен сладостью и тьмой,

она была своей огромной смертью,

столь новой, необычной и немой,

что она не принимала это вестью.

Девственность восстановив из-за симпатий,

она стала грустной, красивой недотрогой,

а тело столь отвыкло от мужских объятий,

что её смущали прикосновения бога.

Она уже давно была не белокурой феей,

чей образ воспевал в стихах поэт

и не достоянием впереди идущего Орфея,

в той ароматной, брачной ночи, как завет.

Эвридика была не златокудрая жена,

распущена как растрепанные косы,

по разным полюсам и звёздам роздана,

истрачена, как изобильные запасы.

Она успела в подземелье превратиться

и когда внезапно Гермес её остановил,

страдальчески воскликнув: «Обернись!» —

Она растерянно спросила «Кто это был?».

Там вдалеке был некто с чертами расставаний,

стоял и видел, как на полосе тропы

между лугами бог странствий и посланий,

ни молвив ничего, чтобы идти,

вслед уходящей за фигурой дальней,

по той тропе обратно, не спеша,

стесненная нарядом погребальным,

она так мягко, терпеливо шла.

Первая элегия

Die erste Elegie

Кто-то подслушивал, как я рыдал,

видимо от Ангела, то был заказ.

Внезапно меня инфаркт атаковал,

я пережил волнение сильных фаз,

когда невиданная такая красота,

как страшное начало этих фраз,

где восхищаясь, мы терпим это за

то, что уничтожает, презирая нас.

Каждый ангел ничего о том не знает,

я пытаюсь понять кому же это нужно.

Ангелы, люди и животные понимают,

мы беззащитны и нам всё это чуждо.

С нами остаются деревья на склоне,

которые ежедневно видим и снова,

улица вчерашнего дня на этом лоне

и клятва, порочное наше слово.

Она осталась и потому не ушла,

только ночью ветер свободно гуляет.

Ведь в наших лицах надежда жива

и сердце, кропотливо чего-то ожидает.

Влюблённым легче, они друг друга слышат.