Мои чужие сны

Джон был голоден и плакал в своей колыбели. Он плакал так громко и требовательно, что Марк, отец ребенка, заглянул на кухню, узнать, не нужна ли его помощь. Элис стояла у стола с застывшим взглядом. Она смотрела прямо перед собой, совершенно не реагируя на плач сына. В руках она держала бутылочку с молоком, а на столе стояла еще одна, готовая. Джон плакал, а его мать не могла пошевелиться, чтоб его накормить. Тогда Марк выхватил у жены из рук бутылочку и сунул ее уже покрасневшему от плача малышу. Кроха зачмокал, и плач прекратился.

Несколько лет подобных приступов не было, а может, муж их просто не видел, а ребенок еще не мог рассказать. Но потом приступы стали появляться чаще. Элис боялась, что может причинить малышу вред, стала реже выходить из дома. Приступы были короткими, но с каждым разом все больше пугали женщину. Со временем они стали не только чаще, но и продолжительнее. Элис могла очнуться и не понимать, что делала несколько часов, а может, и полдня.

– Сын, ты уже обедал? – голос прозвучал четко и ясно. Это был голос здоровой и крепкой женщины. Джон посмотрел на мать, она ему улыбнулась. – Я хочу сегодня приготовить брусничный пирог, ты его так любишь, —продолжала она, глядя ему прямо в глаза.

– О мама, что же мне делать? – Джон разрывался от собственного бессилия перед матерью. Он так боялся, что мама очнется от своего забытья, а его не будет рядом.

– Ты сделаешь правильный выбор, милый, – сказала женщина и стиснула его ладонь своею. Но ослабевшими пальцами получилось сделать лишь легкое прикосновение. – Ты всегда был борцом. Даже до рождения ты уже был готов побеждать и быть первым.

Джон не понял, был ли это ответ на его вопрос или мама просто комментировала что-то, происходящее в ее голове и известное только ей. Выражение лица Элис было серьезным и немного печальным. Казалось, она хочет сказать что-то еще, но боится расстроить собеседника и потому молчит.

– Скажи, мама, у меня была в детстве рубашка в бело-синюю клетку? – вдруг задал вопрос Джон.

Но ответа он не услышал. Рука женщины снова расслабилась, а взгляд застыл в одной точке. Только покрывало чуть-чуть приподнималось в районе груди – это единственное помогало понять, что человек, лежащий под тонкой тканью, еще жив.

Джон поднялся в свою комнату на второй этаж.