Против течения. Избранное

Могла спасти – и не спасла.

Теперь прощай. Не помни зла.

Не поминай. (Рассвет бескрыл.)

Не помню зла… я всё забыл.

Могла помочь… я всё простил.

Как я люблю тебя… любил.

1998–1999

«Ночь декабрьская. Мгла сырая…»

Ночь декабрьская. Мгла сырая.

Ветер. Оттепель. Не до сна.

Примостившись в постели с краю,

спит беременная жена.

Спит, кудрявая. Спит, не слышит,

как меня любопытство жжёт,

как спокойно и ровно дышит

переспевший её живот,

как пронзает испуг невольно,

если вдруг – рассердясь порой —

в ухо ножкой толкнётся больно

беспокойный ребёнок твой…

1982

Освобождение

Сегодня я так странно тих.

Теперь забудь жёлчь губ моих.

Былым словам не верь. Я лгу.

Я нашей памяти бегу,

и бег свободен – и отчаян.

В иную, в светлую страну,

сминая памяти волну,

моих печалей чёлн отчалил.

Я у колен твоих уснул.

И сон склонившийся – сутул —

тобой укутывал меня.

И там, во сне, я был тобой,

во мне дышал ребёнок твой,

и кровь дремотная струилась,

не согревая, не маня,

и сердце медленное билось.

Как ты измучила меня!

В какой-то сладостной гордыне

ты, верность женскую храня,

мне не была верна доныне.

И семя будущего зла

тая во тьме души острожной,

была такой неосторожной,

такой небережной была.

Была.

1984

«…мы те…»

…мы те

двуспинные чудовища…

…как зыбок мир в игре теней и света,

как странно слаб в борьбе со страстью ум;

а ты лежишь, чиста и неодета,

и стыд паденья сладок; и угрюм

ночной пейзаж; угрюм и сладок воздух;

тела чисты, светясь во тьме, лишь там,

у бёдер, тень полночная; и складок

гардины лёгкой тени по углам

волнуются; задавленный, глубинный

проснётся зов – и поведёт во тьму

покорный ум; и дивный зверь двуспинный

тела сомкнёт в объятьях, и ему

не хватит ночи; а в оконной раме

во весь проём рассвет лучи слоит;

и сладок стыд – и дивный зверь губами

тела ласкает дивные свои…

1983

ВРЕМЕНА ГОДА

Зимой

Который год – в безумии моём —

мне снятся сны цветные.

с тоской привычной век не поднимая,

я скучно знаю, что опять увижу

мир наших зим двухцветный, чёрно-белый,

в проём окна оправленный, как в раму,

знакомый мир. А между тем другая

ещё стоит картина и не тает,

расцвеченная красками, живая,

такая непохожая на мир.