Против течения. Избранное

И век не поднимаю я, и с грустью

я сетую на то, что не сподобил

меня Господь художническим даром.

И странный сон преследует меня.

Они – любовники. Она, утомлена,

к его плечу прижавшись, зябко дремлет.

И алый сумрак их тела объемлет,

и грудь её стыдлива и нежна.

А кожа тонкая (в снегах голубизна)

просвечивает каждой жилкой тайной,

как первый лёд по осени печальной

являет струйки быстрые у дна.

А за окном хвостатая комета

грозит бедой, несясь к земле на гибель.

Багряны тени, и тела нагие

освещены закатным, смертным светом.

Растерян он. В его глазах испуг.

Но тишине беспомощно внимая,

лежит недвижим он, не разнимая

и в э т о т миг кольца сведённых рук.

Оглохла ночь. И в и д и ш ь сердца стук;

и тает страх в его усмешке нервной

(пусть гибнет мир!), но и подружка – верной —

погибнет с ним, земной замкнувши круг.

…Когда изменишь мне, с м и р е н н а я моя,

о, как мучительно и долго буду болен

безлюдьем и обидой злой, – не волен

тебя простить, понять не волен я.

Тоскуя вспомню (вспомнишь?!) – ночь полна

весной, тревогой, воздух мглой остужен;

томленье тел, свеча, и поздний ужин,

и хмель спокойный красного вина;

а ночь вплывает в синий мрак окна,

и мы плывём – щека к щеке – в забвенье,

в мир многоцветный, дивный, в область сна;

и близость наша горестно ясна,

как в расставанья час, как за мгновенье

до гибели…

Не предавай меня!

1984–1985

Апрель

Время полуночи улицы тронет

чёрною краской и рыжею хной —

краской осенней и басмой вороньей.

…Девушка стонет за тонкой стеной.

Время полуночи, смутное время.

Чаще и призрачней стоны её,

в тёмной истоме горячее семя

страстно принявшей во чрево своё.

Чья-то душа, отлетавшая девять

дней, по людской первородной вине

вновь поселяется в стонущей деве,

в жаркой и сладкой её глубине.

Зябкое солнце цыганское светит,

луч его лёгок и тонок, сквозной.

Всходит созвездье и – грозное – метит

новую жизнь в круговерти земной.

А за окошком толпой многорукой

зыблются ветви деревьев, шурша.

Сладостной болью и светлою мукой

в миги такие исходит душа.