Против течения. Избранное

II

«…Мой тёмный демон, мой любимый, мой

возлюбленный! Твой голос дивен,

как плеск воды за окнами, как ливень

с небес продрогших – позднею зимой.

Как сладко жить в плену твоём! Но власть

твоя страшна. Оставь меня, не мучай.

Я погибаю. Я стою над кручей.

Возлюбленный мой, прикажи упасть…»

«…И холодна твоя рука…»

…И холодна твоя рука,

и плач беспомощный беззвучен.

Кипит, хмелит моя тоска,

тебя бессонницей измучив.

Как этот звёздный свет в окне

не поглощён ни тьмой, ни далью,

так – не заснув – болят во мне

твои прошедшие печали.

А ты тоску мою смири.

Возьми в глаза свои живые

мои глаза – и говори

слова негордые, незлые.

А ты прочти больному мне,

открыв знакомую страницу,

как серый коршун в вышине

когтит младую голубицу…

Вчера

Уста к устам – и руку в руку…

Темна, печальна – как всегда —

Невы

высокая вода;

мы расстаёмся навсегда,

мы пьём сегодня на разлуку,

на годы горя и труда.

И всё томит меня желанье

продлить последнее свиданье

и эту сладостную муку

единства душ и тел слиянья, —

твой чудный стон и крик, когда

мы. . . . . . . . . . . .

Прощание

Город, бывший тобой, – да останется так!

…И ночных, неподвижных теней немота

тишину сторожит,

и в пролёте моста

жёлтый бакен, колеблясь и тлея, дрожит, —

смутный город, что мглой да туманом пронизан —

между мной и тобой,

между небом и мной.

Как он лжив! как он призрачен – город во мгле!

Как бесплотна взметённая тяжесть карнизов!

И одно только правда на страшной земле —

наша смертная близость.

Наше прошлое нищим проходит Сенной,

наше завтра – Садовой, смиряя надежду.

Кроме муки земной,

нет посредника между —

низким небом и мной;

между мной и тобой —

лишь столетье да невский высокий прибой.

В с ё п р о х о д и т, и наше столетье кончается,

только рябь – как столетье – в каналах качается,

да в неметчину воды – волна за волной.

Только тень моя тёмная полночью мается

на Сенной.

Ах, какая высокая светлая грусть!

Я когда-нибудь в город болотный вернусь,

я себя обмануть попытаюсь.