Пробуждение

Заболели вы в конце ноября, а сейчас май на дворе, вчера День Победы был.

– Это что же, я тут полгода провалялся? И не помню ни хрена! – прохрипел Карпунцов. – И Люда такой… ну другой… за полгода стала? Но ведь так не бывает! Доктор, Иван Петрович, ну скажите же мне! Или ты, Люда, скажи! Я знаю, что дурак дураком, ПТУ только и смог закончить, но даже я понимаю, что так не бывает! Это факт! А Маша моя, где она? У нее тоже эти? Ну, морщины, короче.

Главврач пересел на кровать рядом с Карпунцовым и, взяв руку пациента за запястье, приготовился померить пульс.

Алексей попытался выдернуть свою руку, но не смог. «И не пытайся, дружок! У меня силенка имеется, да и слаб ты еще», – улыбнулся про себя Померанцев. За 20 секунд он насчитал 24 удара.

– Ну что, Алексей, с пульсом у вас совсем неплохо. Я бы даже сказал – замечательно! – Главврач с удовлетворением почувствовал, как его уверенность, судя по выражению глаз, начинает передаваться пациенту, а значит, теперь можно и рискнуть. – Вы слышали такое слово – летаргия? Ну, это сон довольно длительный.

– Чего-то слышал вроде… А, вспомнил! Говорил кто-то, что писатель этот… как его… Гоголь, во вспомнил! Ну, короче, Гоголь этот не помер, а вроде как заснул. А его похоронили, и он там в гробу ворочался, но выбраться не смог. Потом задохнулся и помер по-настоящему. Вот ужас! Доктор, Иван Петрович, а чего вы об этой аллергии… тьфу, черт, летаргии, вспомнили? Мне не по себе что-то.

– А вот бояться вам решительно нечего! – Померанцев изо всех сил старался поддерживать бодрый тон своей речи.

 – И с Гоголем, кстати, это байка. По крайней мере, никаких медицинских подтверждений того, что он живым был похоронен, нет. А летаргия, она порой случается. Например… как осложнение после ангины, скажем так. Человек долго спит, кто неделю, кто месяцы, а кто-то и дольше, потом просыпается. Вот и вы некоторое время проспали, зато сейчас проснулись! Все позади, и теперь окончательно на поправку пойдете!

– Я… я так долго спал? Вот Люда… изменилась, – с заметным напряжением подыскивал Алексей слова, – а Манюська моя как? Тоже? А Сергунька? Батя с мамой? И Витька еще, он как? И где они все?

– Лешка, а меня ты не узнаешь? – неожиданно для Померанцева вступил в разговор молчаливо простоявший все это время у стены в углу палаты пришедший с Мелешкиной мужчина.

– Не-а, – покачал головой Карпунцов после внимательного изучения взглядом, – вот только голос, реально знакомый, но на чей похожий… не вспомню никак.