Жнец и слеза Смерти

– Дядя, не трогайте нас, – взмолился старший, он посмотрел на мою косу и сильней прижал к себе младшего брата.

– Я не могу нарушить правила. Умирать во все времена было тяжело, – я присел на корточки, оказавшись на одном уровне с детьми, – детям особенно. Когда Алькор был с нами, мы жнецы уже существовали. Только смертные не видели нас. Смерть присылала нас за душами умерших, и мы провожали ее на небеса или к вратам подземным миром. Все зависело от того, каким человек был при жизни.

Сейчас мы делаем тоже, что и раньше, просто теперь нет не небес, ни подземного мира. Души заперты в своих оболочках. Мы приходим только, чтобы освободить душу для новой жизни, – я поднялся, – Поверьте мне, мертвые не живут – они существуют.

Я не успел освободить души детей. Меня внезапно атаковали со спины. Из груди вышло четыре ржавых зубца, за спиной послышался мужской голос:

– Не трогай детей, мразь!

Это оказались последние слова неупокоенного отца детей, Филипп подоспел вовремя и снес его голову одним взмахом косы.

В глазах Фила вспыхнуло пламя.

– Папа! – закричал младший мальчик.

На землю упал еще один сгнивший труп, изъеденный червями до кости.

– Калеб, ты как? – Фил быстро, так же, как и я, пришел в себя и выдернул вилы из моего тела.

– Царапина, – я крепко сжал косу и занес ее над головами мальчиков.

Я жнец и не должен колебаться даже когда перед мной ребенок. Если час пробил, я обязан освободить душу.

Это мой долг, моя работа, мое проклятье…

– Вы не виноваты в грехе родителей, ваши души свободны, будьте счастливы в следующей жизни, – в конце каждого пути сказал я детским душам, отпуская в новую жизнь.

Мы отнесли тела в горящий дом, и ушли еще до того, как сбежались другие обитатели деревни.

На крики «Пожар!», сбежался почти весь поселок. Многие бежали с ведрами и лопатами, сразу принимаясь тушить пожар, засыпали землей и заливали водой из колодца.

Все так сильно походили на живых людей, что не хотелось верить списку, в котором имена горели все ярче и ярче.

– Они скоро поймут, что в городе жнецы, – наблюдая из нашего укрытия – большого дуба, росшего недалеко от горящего дома, произнес Фил, – Или старуха Анабель расскажет.

Я свернул свиток и убрал его за пояс, взглянув еще раз на неупокоенных.

«Как живые» – еще раз подумал я, прежде чем разглядел в толпе старуху Анабель.