Паулина

Первое, что бросалось в глаза – стеклянная, перевёрнутая пирамида, тянущаяся от потолка. Её пик смотрит на каменный обелиск, а между ними – свободное пространство. Это завораживает.

– С чего начнём? – спросила она, и я растерялся.

В Лувре так много всего, что очень сложно вот так взять и с чего-то начать. Хочется посмотреть абсолютно всё и – больше двух минут на экспонат!

– Даже не знаю. Может, что-то древнее и мистическое?

– Будет выполнено, капитан! – импровизированно отдала она честь.

Со стороны мы похожи на маму с сыном, ну или на старшую сестру и брата. Хотя по росту и возрасту мы близки, посторонний человек скажет, что я младший. Такое впечатление усилилось, когда она неожиданно взяла меня за руку и потянула за собой. Будучи наслышанным про местных карманников, я всё понимал, но неужели моя спутница считает, что кто-то захочет выкрасть и меня?

А вообще это весьма неплохо – держаться за руки в первый же день!

Обгоняя всех, как гоночная машина на ралли, мы довольно скоро попали в пространство мистики и древности, как я и просил.

Древний Египет. В Париже много чего есть из этой страны. Древний обелиск, который правительство Египта подарило Франции, стеклянная пирамида над обелиском, и коллекция, от которой невозможно оторваться.

Фараоны. Пирамиды. Рамзес, Нефертити, Клеопатра. Это всё просто поражало. Цивилизация, обогнавшая всех по развитию на сотни лет. И сейчас я могу прикоснуться к этому величию.

– Как круто!

– А ты сомневался? – отпустив руку, спросила она.

Думаю, в мире нет человека, которого бы не поразила культуры и обряды древних Египтян. Первое, что привлекло моё внимание – саркофаг фараона. Он стоит вертикально. Из чистого золота, разрисованного иероглифами, значение которых было абсолютно мне недоступно. На крышке – портрет фараона, не потускневший за годы и тысячелетия. Его тело лежит рядом. Подойдя к телу, увидел чудо мумификации. За века тело иссохло, но при всём том я видел именно тело, а не кости.

Если задуматься, что ему больше лет, чем всей Франции, голова закружится. Рядом с мумией табличка, которая предупреждает, что фотографировать нельзя. И хотя соблазн огромен, испытывать судьбу не стал.

Паулина рассматривает золотые украшения, которые стоят отдельно.

– Невероятная красота! – подойдя ближе, сказал я. – Интересно, пригодилось ли всё это на том свете?

– Судя по его умиротворённому лицу, думаю, да.