Паулина

Прикоснувшись к великой цивилизации, мы решили сменить пространство.

Устал ли я шагать? Ни капельки. Моя спутница, словно энерджайзер заряжала, а я лишь сожалел, что ни Анар, ни Антон, ни Максим не видят меня сейчас.

Мы вошли в коридор, который казался бесконечным. Это очень напомнило базар в выходной день, когда кажется, что целый город собрался в одном единственном месте.

Эта галерея представляет собой собрание великих картин, к примеру, здесь висят работы Леонардо Да Винчи – «Мадонна в скалах», «Святая Анна с Мадонной и младенцем Христом», «Святой Иоанн креститель», «Прекрасная Ферроньера».

Часто эти шедевры остаются незамеченными, все идут лишь к одной картине Леонардо – «Моне Лизе». Но мой персональный гид мыслит по-другому, поэтому мы остановились напротив этих шедевров живописи.

– Красиво?

– Что-то магическое есть в этих работах. Они словно манят к себе.

Конечно, в Лувре есть много картин других выдающихся художников, но меня манили именно работы да Винчи.

– Они совсем обычные, но – словно живые, – заявила спутница, и я согласен на 100%. – Ладно, пойдём дальше.

Прозвучало это в точности, как у экскурсоводов. Это её город, а я лишь гость. Поэтому у этой девушки абсолютная свобода действий.

Свернув налево, я сразу же узнал этот зал. Здесь, за пуленепробиваемым стеклом, висит живая легенда руки гения – Мона Лиза. Ажиотаж вокруг картины не удивляет, тут всегда толпа. Это словно центр мирового искусства и его паломники со всего мира…

В Лувре есть ларьки, где можно купить репродукцию картины любого размера, но люди всё равно стоят, ждут, мучаются ради собственной фотографии оригинала.

Все заявляют, что, сделав снимок, они сохраняют не только воспоминания, но получают свою личную Джоконду. Напротив картины – деревянное ограждение, и два охранника по обе стороны, поэтому подойти вплотную просто невозможно. И нельзя подолгу стоять и любоваться: большие, накаченные парни в чёрном быстро свернут такую инициативу.

И снова Паулина, взяв меня за руку, стала лавировать между людьми. Но я явно тяжелее её, поэтому, когда она элегантно всех обходила и пролезала между людьми, я встречался с каждым своим плечом и умудрился пару раз наступить кому-то на ногу. Не знаю, как у неё это вышло, но скоро я смотрел Моне Лизе в глаза, а люди, стоящие за мной, ни капельки не возмущались такой дерзости.

«Вот она, французская элегантная шустрость.