Песни безумной Женщины

И вроде бы, как и остальные, но этот, по-особенному.

И вроде бы особенным показался, но как всегда обманчивы суждения выходили.

Неслось время в своей заносчивой нелинейности, и неустанно тыкало носом нас в это.

Сознание, жуткие картины рисовало в сновидениях дневных, таких тяжелых, насколько это позволяло быть случаю.

А ты лежала в постели не вставая.

Раскинула телеса свои на белых одеялах.

Балдахины с потолка свисали, как декор напоминавший о не лучшем.

На телесного цвета, загорелых ногах, волоски выбивались и шершавы были, словно поле, словно весна.

Живот не уставал вздыматься и падать в дыхании опрометчивом, которое казалось нам необязательным.

А подбородки, один за другим, словно каскады горных ручьев, напоминали о конце, о вселенской обиде.

Тогда вставала ты.

Именно в этот момент тело твое подымалось над тканями, и безумие непредвиденно случалось с тобой, Женщина.

Глаза еще небыли так пусты как прежде, руки еще не становились холодны и ломки, как осенняя мерзлая трава.

Волосы еще текли с головы по плечам, но уже седина пробивалась наружу, как родник, как источник вечной молодости.

Как можешь жизнь рождать ты?

Как смеешь новое взрастить внутри себя, кроме смерти, сочившейся из разных отверстий?

Я не знал…

Мы не знали, и не смели задавать вопросов.

Что может подарить зима, являющаяся лишь мертвым летом?

Раскатился гром по округе, словно яблоки по деревянному полу.

Дождь кислотный поливал в то время радиоактивную поляну.

Твои нежные волосы, сквозь которые пробивалась уже седина, стали стекать в самом деле.

Ну и что, ну и будет же нам.

В преодолении, не узрели мы великого бессмыслия.

В мучениях и замыслах, не увидели великое ничто.

Что так ничтожно подкралось сзади, и, стало быть.

Песня 9.

Нельзя быть обворожительной до конца, и поныне.

Невозможно не знать откуда и когда, и по долгу не сходиться.

Как клубок путаница, как звезды в бесконечность, как вода, да под лежачий камень.

Словно яблоко раздора, словно быт неимущих, да и всего то.

Вены как трубы, головная боль, как напоминание о безвыходности.

Кровь носом, словно не позабыть бы, да и только.

Удручающие факты этой осени, как кенотаф, и там нет тебя.

Там тебя нет, словно в диком поле не может быть невероятной удачи, легла ты там на колючие травы.

Шептали травы тебе, что они колючие.

Ветер орал тебе в уши, что он подвижен.

Никто не смел звать тебя по имени.