Песни безумной Женщины

Песня 7.

Ах вот вы где, мерзкие черви земляные.

Вот вы где, поползни серые.

Между слоями затаились, под пролежнями копошитесь.

Заткнулись в самые закрома гнойные.

Залезли в ледяные души шершавые, и остались там надолго.

Уткнулись обоими концами, и вожделеете сами себя.

Забились поглубже, да пошустрее, и в подлости самые, как радуги черно-белые.

Устроили протесты, и свились в комки сладострастием своим.

Под музыку лязга оружейных затворов, под визг пропащих кошек.

Вели меня через дороги пыльные, наверняка стылые.

Вели через броды некогда мелкие, а теперь и поныне и вовсе необъятно перпендикулярные.

В свете и тьме, да по матовому краю изгороди поднебесной.

В лучах ярких закатов империй, совсем молодых.

Рассказывали о героях событий давно прошедших, но еще по-прежнему таких близких и нелепых, не виновата в них Женщина была.

Нет, не она.

Но может быть другая.

В песнях ее, вины не было.

Если может быть в совсем других.

В ладони, Женщина крепко сжимала меч, что плугом стать должен был.

По-прежнему, с завидной силой выбивала она им из камней придорожных искры яркие, совсем холодные.

Расплескивала воду из луж, но чуть теплее уже.

Заплетала в косу его, резала пальцы себе нечаянно, загадочно.

Не испытывала расстройство от этого, ни душевное, ни желудочное.

Но болью в глазах блестели все рассказы ваши, о героях, и древности такой близкой.

К чему ей становилось это, в какие потайные муки закрывалось?

Откуда брались вещи и места для этого?

Знали ли они сами?

Увы и нет.

А только лишь жажда разговоров вела их.

Неуемное желание болтать базары на языке, на разных языках.

Великие смыслы для них в этом открывались.

Для тебя и вовсе нет, и ни в какую сторону, приоткрытую по замыслу несчастному.

По добровольным волям, по страницам пыльных ветхих книг, что старцы, затворившись в узких комнатах, писали летами.

Да по забытым чертогам до этого великих умов, и прошлого, и будущего, разнонаправленных.

С упоением писали музыканты музыки свои, то глухие, то убитые кем-то насмерть.

С бесстыдным азартом, да с неподкупной жестокостью мазали художники натуральными кистями по холстам тканевым, привлекая внимание многих, иногда не сразу.

Да каменели в позах различных и с серыми лицами, уходили в лета, напоминая о себе набором звуков и мазками, что будоражат так разумного человека, вызывая химию и эмоции завсегда.

Песня 8.

Губительным для нас тот год оказался.