Тонкий холод. Книга баллад

 Пронзительная нота

Когда застывшим полувздохом облака

немеют в холоде невыплаканных синей,

и парк пустой, как с многоточием строка,

томит последней дорисованностью линий,

когда придуманными песнями без слов

в аллеях тлеют лихорадочные листья,

и остротой вдруг обнажившихся углов

чернеет время, как под рембрандтовской кистью,

когда, как женские усталые глаза,

ласкает в окнах ускользающая просинь,

и, как от музыки безбольная слеза,

ложится на душу теперешняя осень, —

тогда… душе приходит время просто – быть,

и кажется, оно не может прекратиться:

и ничего в нем до конца нельзя забыть,

и никому в нем до конца нельзя забыться.

Эльфы и листья

В высях синих и безбрежных

эльфы маю подпевали, —

и от их напевов нежных

листья чутко оживали.

В зное солнечных дорожек

эльфы ловко танцевали, —

и от топота их ножек

листья жажду забывали.

В облаках купаясь чистых

эльфы лето провожали, —

и от взглядов их лучистых

листья слабо трепетали.

В дымке ж осени холодной

эльфы грустно лишь вздыхали, —

и от грусти той бесплодной

листья тихо опадали.

Демоны лунной полночи

1.

Как истлевшие мощи веков

к трубам ангелов судной весны,

проплывают гряды облаков

в безотрадном сияньи луны.

Стоит чутким забыться лишь сном —

в сновиденья скользят облака:

словно в зеркале бледно-ночном

надвигается тень двойника.

Точно демонский конный отряд,

обходя полуночный обрыв,

черной мессы свершая обряд,

роковой завершает прорыв.

2.

В фиолетовом сияньи

декораций мертвой ночи

лунных токов изваянье,

словно черепные очи,

усмехается над бездной

ироничней, но не чутче,

чем все то, что в песне звездной

обошел молчаньем Тютчев.

3.

Кровавым гноем, желтым и потусторонним,

пропитанный насквозь июньский лунный диск

катили бесы в полночь под истошный визг:

«Отец, отец, дозволь – мы вниз его уроним!»

Вдруг мерный бой часов и колокольный звон,

заставив смолкнуть в безобразных глотках крики,

в оцепеневший мир вошли и вышли вон,

и как же изменились бесовские лики!

Внебрачные потомки игрищ тьмы со светом,

они, с собой один оставшись на один,

впервые эту ночь покинули с ответом,

кто же над ними настоящий господин.

Противный человек

Вот, как и вечность назад, из глубокого жерла туннеля

новая горстка людей боязливо выходит на свет.