Тонкий холод. Книга баллад

С людьми ль, с богами ль – вечен спор

у нас на жизненном пути,

но с Феей только разговор

мы можем мысленный вести.

Последний с нею диалог

я начинаю на снегу —

и к жизни лучший эпилог

я вряд ли выдумать смогу.

Быть может, шире, чем теперь,

неважно: сколько лет прожить,

ту нынче найденную дверь

мне не удастся приоткрыть.

Ее слегка попридержав,

я ближний продолжаю путь,

а снег, над городом кружа,

ночную просветляет муть.

Небо

1. Синяя пристань

Слышишь, мой друг, как пред дальней дорогой

сердце волнуется близкой тревогой?

ясна лазурь и опор лишена,

станет нам пристанью только она:

в ней все, что было и вечно пребудет,

может быть, будет, а может, не будет,

в ней суждено нам и вечно пребыть:

может быть, быть, а быть может, не быть.

2. Скольжение по мечу обоюдоострому

Где в сини бледной и пустой

вдали от суетно-земного

все дышит чудной простотой

и ощущением иного,

откуда реют облака

в изнемогающем покое,

как бы не слишком, а слегка

благословляя все мирское,

и все стекается куда

в щемящей ноте ожиданья,

там… сердцу близка и чужда

мысль, что за смертью нет страданья.

3. Метафизика полночи и полдня

Знаю, что много миров в нашем мире незримо сокрыто.

Путь есть один в них войти: лишь телесную смерть пережив.

Но, пока жизнью живем мы привычной, в иных измереньях

мыслью пытливой бродить нам как будто не очень к лицу.

К каждому время придет мир иной поприветствовать лично,

в зеркале чувств же земных сверхземную теряет он суть.

Музыка лучше всего сокровенную душу раскроет

разуму чуждых вещей. А из тех, что фиксирует глаз,

небо важнее всего. Как возвышенна звездная полночь!

Легкий сквозит ветерок.

Звезды мигают. И все… нет, забыли пространство и время.

В страшной своей чистоте они чем-то походят на храм.

Но – после службы ночной, когда всеми он странно покинут.

Двери ж открыты его. И колеблется свет от свечей.

Впечатленье тогда от него почему-то гораздо сильнее,

чем когда служба идет. И он полон вещей и людей.