Прощание с Ленинградом

И мне показалось – предел наступает.

И ноги больные мои подкосились,

И солнце в глазах, затуманенных, тает.

Сознание вдруг помутилось, и стала

Везде пустота – в голове и вселенной.

И сердце стучаться во мне перестало,

Лишь звезды на небе и гулкие стены.

Но вот показалось мне, слышу – бубенчик,

Все ближе и ближе он, тонко звенящий,

И звук его звонкий, веселый, беспечный,

О чем-то неведомом мне говорящий.

И вижу – кибитка, лошадка гнедая,

Как видно, уставшая – вся в мыльной пене,

Мальчишка сидит – голова вся седая, —

Ручонки свои положив на колени.

Но вот поравнялись. И стала лошадка.

Мальчишка поднялся, поправил уздечку:

«Ну, что же, тебе, как я вижу, не сладко?

Садись, для тебя здесь найдется местечко».

И тронулись. Тихо. Лишь стонут колеса,

И сами собой опустились ресницы.

А там за окошком холмы и откосы

И голос какой-то неведомой птицы.

Дорога вилась и стучали копыта:

Забыто, забыто, забыто, забыто…

Что было – забыто, что будет – то будет.

Нас прошлое судит, нас прошлое судит.

Что было – забудьте. И прошлого нету.

Ведь это всего лишь мгновение света.

Оно появилось – и кануло в Лету,

Как ветхие буквы святого завета.

Так долго мы ерзали, целую вечность.

Казалось, конца той дороги не будет.

Дорога вилась, уходя в бесконечность,

На ней появлялись и звери, и люди.

Но вот полустанок, глухой и дремучий.

Сюда привела нас дорога лихая.

Деревья сухие, кустарник колючий,

Прогнившие избы, земля неживая.

Мне странным одно только здесь показалось:

Как будто знакомым мне все это было.

Свиданье когда-то давно состоялось

С загадочным этим и сумрачным миром.

«Но кто же ты, спутник мой верный, скажи мне?

Стоим мы с тобой в неизведанном месте,

С тобой пережили мы грозы и ливни,

С тобою так долго мы ехали вместе…»

Спросил, посмотрел на него и отпрянул:

Старик, не мальчишка, большими глазами

Смотрел на меня детским взором упрямо,

С седыми, как лунная ночь, волосами.

Смотрел на меня он, и мне стало ясно —

Себя я увидел, свое отраженье.

Глаза мне сказали, что было – напрасно.

Что было – всего лишь к бессмертью движенье.

Вот поезд. И окон пустые глазницы.

И нет фонарей на последнем вагоне.

И те же, но мертвенно-бледные лица,

Которые были тогда на перроне…

А на улице опять была весна. Капало с крыш, солнце разливалось по оживающему, теплеющему воздуху, затекало в самые темные ленинградские дворы.