Одиссея

Он бросил с грохотом на землю кучу дров,

Величиною с доброе бревно одно полено,

И овцы все зашли, откликнувшись на зов,

Похолодели странники от ужаса мгновенно.

Загнав овец, взял великан скалы? обломок,

Его не увезли б и двадцать лошадей,

И вход закрыл им, словно двери дома,

Лишив свободы всех непрошенных гостей.

Был ростом с дерево большое великан,

Прикрыт едва одеждою из козьих шкур,

Когда же к итакийцам повернулся истукан,

То вскрикнули – взирая сквозь прищур

На них смотрел всего лишь глаз один,

Услышав окрик, оглядел во мраке угол,

Но, не увидев ничего, горящий дрын,

Взял из костра и путники с испугом

К стене прижались, но то место осветив,

Заметил их хозяин и, подойдя, спросил:

«Кто вы такие, и, как могли вы, не спросив,

Забраться в дом мой, или я вас пригласил?

Быть может вы из тех бездельников, что по морям

Скитаются в надежде на бесплатную наживу»?

«Ахейцы мы, плывем от Трои к отчим алтарям,

Где гекатомбу принесем богам за то, что живы.

Но загнала нас буря к незнакомым берегам,

В твоем жилище оказались мы случайно.

Молю тебя, будь дружелюбен нынче к нам,

Ведь ценит Зевс гостеприимство чрезвычайно».

Так Одиссей вещал, стараясь усмирить титана,

Но только хохот злобный был ему ответом:

«Циклопам нет до Зевса дела, было б странно,

Тех, кто слабее нас, бояться, и скажу при этом:

Наш род древнее Олимпийских всех богов

И с вами поступлю я так, как только захочу.

Теперь скажи, где остальные, чтоб дал я кров

Вам всем, где ваш корабль узнать скорей хочу»?

Недобрый умысел почуяв, Лаэртид ему ответил:

Корабль наш бросил на скалу владыка Посейдон,

Иные утонули, а пред тобою все, что ты заметил»,–

И вдруг, его прервав, под итакийцев общий стон

Циклоп вперед рванулся и огромными руками,

Схватил двоих, о камень стукнув головами,

Потом сожрал, разделав, и, зажарив над костром,

И, растянувшись на полу, заснул и Зевса гром

Не прогремел, а дружелюбия нарушивший закон,

Храпел, тут Одиссей к нему подкрался осторожно

И острый меч вонзить уже готов в циклопа он,

Но, опустив оружие, задумался на миг тревожно.

Внезапно осознал, что, если великан погибнет,

То непременно и они найдут здесь смерть в пещере,

Ведь этот камень, вход закрывший, не подвигнет,

Тогда никто, и в этом точно Одиссей уверен.