Одиссея

Был цоколь высокий закован в пурпурный гранит,

Покрыты все стены нефритом оттенка небесной лазури,

Резьба на дверях золотая и крыша из мраморных плит,

Мы долго еще любовались, гадая о местной культуре,

Как вдруг на поляне возникла огромная стая зверей,

Тут были и серые волки, и черные горные львы,

Резвились, играя они, и старались увлечь от дверей,

Тогда мы не поняли их, и подобной животной любви.

Неслышно ступая, приблизились к зданию ближе.

Из дома звучала веселая песня, и ткацкий станок

Постукивал в такт ей, певицы то голос был слышен,

Бояться тут нечего, думали, смело шагнув за порог.

Навстречу нам вышла красавица – точно, какая богиня

И улыбнувшись приветливо, в дом свой тотчас позвала,

Товарищи вслед ей пошли, предложение лестное приняв,

А я приотстал, видя страх, что животным она придала.

За дверью сокрывшись, ждал долго вошедших друзей.

Был слышен сначала звон кубков, веселые их голоса,

Разрезали воздух слова, как удары бича иль плетей,

Все стихло, лишь хрюкали свиньи, прождав полчаса,

Я в лагерь помчался, чтоб вам это все передать

Красавица эта, лишь с виду мила и добра»

И зятя послушав, не стал царь Итаки гадать.

Копье взял, и меч со щитом подобрав,

Просил Эврилоха пойти с ним и путь показать,

Тот пав на колени, вцепился ему в длинный плащ:

«Постой, Одиссей, бесполезно друзей нам искать,

Ты их не найдешь и напрасно свою жизнь отдашь?

«Ты можешь остаться, мой друг, коль захочешь,

Но я не покину товарищей наших в беде,

А смерть мне напрасно в дорогу пророчишь,

Ее избежать невозможно – настигнет везде».

Сказав так, свой плащ, оторвав от собрата,

Вождь быстро пошел меж деревьями в лес,

Дорогой он думал, что вряд ли какая-то плата

Способна вконец утолить Посейдонову месть.

И чащу пройдя незаметно в раздумье тяжелом,

Пред самой поляною юношу встретил герой.

Тот дружеским жестом, и взглядом веселым

Царя задержал, и сменился печальный настрой.

Сандалий крылатых и жезла вполне уж хватило

Признать Одиссею Гермеса – посланца богов.

«О мудрый, в лице твоем небо меня посетило,

Не видел давно я о вас даже призрачных снов».

«Друзья твои, царь, к чародейке Цирцеи попали,

Отец ее сам Гелиос лучезарный, их зельем она опоила

И облик людской потеряв, они свиньями стали,

Колдунья их в грязном хлеву, как животных закрыла.