Мерзость

Затем команда вышла из курилки и направилась в подшкиперскую, которая находилась на баке судна. Антон Нетёсов шёл у самого фальшборта, вдыхая свежий морозный воздух. Сухой, как пенопласт, снег хрустел под ногами. Волны ледяного чёрно-синего Охотского моря раз в несколько секунд били по правому борту судна, заставляя матросов хвататься за любые судовые сооружения, чтобы не скользить на засыпанной снегом палубе. Нетёсов посмотрел назад, на несчастного, обмотанного в собственное постельное бельё, на котором, возможно, он видел свои последние сны.

Затем Антон поднял взгляд выше, на судовой мостик. Оттуда на матросов смотрели капитан и второй помощник. Кажется, ревизор рассказывал Сергеечу, как и при каких обстоятельствах он увидел мёртвого старпома. Первым в подшкиперскую зашёл Колян. В кромешной мгле он нащупал выключатель, перед этим несколько раз споткнувшись о бочки с краской. Помещение окутал мрачный свет старой лампочки. Боцман зашёл следующим и случайно ударил ногой в огромный кусок жести, лежавшей у самого входа. Оглушающий шум железа эхом прошёлся по подшкиперской, будто шаолиньский монах ударил в гонг.

– Дед, сука, задолбал в нашей «шкипёрке» бардак разводить! – брызгая слюной выругался боцман. – Уже сто раз просил кэпа ему на место мозги вставить, а тот с ним всё сюсюкается!

В подшкиперской качало сильнее, чем в других местах на судне. Матросы выложили на середину помещения старые доски и с помощью ножовки, молотка и гвоздей начали сколачивать Захарычу гроб.

– Ребят, может, пора хлопнуть по «стопервой»? – улыбаясь от уха до уха, спросил Гена спустя буквально десять минут работы.

– Доставай, Генка, – поддержал боцман. – Ты где своё добро припрятал?

Гена нырнул под верстак у переборки и начал рыться в ящике, где хранились инструменты. Буквально через минуту на верстаке уже лежала наполовину сухая бутылка дешёвого китайского виски, которое моряки ящиками скупали во время стоянки в Даляне.

– Молодёжь, кончай работу! Перерыв! – объявил Гена Коляну и Антону, которые продолжали сооружать ящик для старпома.

Все выпили по рюмке, и боцман объявил, что нужно обязательно выпить ещё по одной. Зашёл разговор о том, как теперь пароход загружать, если в трюме будет мешаться Захарыч в своём гробу. «Так и похороним его в замороженной рыбе со всеми почестями», – то ли пошутил, то ли на полном серьёзе сказал боцман. Тусклая лампочка начала мигать, и Гена приложился по ней своей широченной ладонью.