Мерзость

И последний разговор с ним – будто с каждым он прощался в свой последний раз. Начинаешь копаться, мол: «Я же чувствовал! Я знал! Я знал, что это наш последний разговор. И, конечно, он был особенный, я же чувствовал в тот момент». Разве не было такого?

Антон не услышал ответа от остальных и продолжал:

– Я всё же думаю, что последний день не может не быть особенным. Вот, Гена, ты не думал о том, какое оно будет – твоё последнее утро?

– Это Антошка опять свою галиматью читает? – Боцман посмотрел на Гену, пропуская мимо ушей всё, что говорил Нетёсов.

– Антошка? – оживился Гена. – Антошка решил, что в девятнадцать лет самое время перечитать все книги мира, чтоб понять жизнь.

– И про нашу смерть нам рассказать, – хихикнул Колян.

– Ты этим не увлекайся, Антон, – сказал Альбертыч. – В твоей шняге этой жизни нет. – Он указал на книгу в руках Нетёсова. – Жизнь, она вот она там, на снегу валяется. – Он кивнул в сторону Захарыча.

– А что щас читаешь, Антошка? – спросил Гена.

– Лермонтов, – ответил тот. – «Герой нашего времени».

– Правильно, Антошка, читай, – ответил Гена. – Это раньше герои были действительно, да. А щас куда ни глянь у молодых герои эти «человеки-пауки» и прочие уродцы…

– Да там же другой герой, – перебил его Нетёсов.

– Да я о том и говорю, что какое время – такие и герои.

– Так, – раздался сердитый голос капитана из динамиков громкой связи. – Боцман, вы чё там Захарыча на снегу лежать оставили? Его же там уже под снегом не видно!

Альбертыч достал рацию для связи с мостиком.

– Покурить остановились, Сергеич, – принялся оправдываться боцман. – Захарыч всё равно от нас никуда не убежит. – Он улыбнулся немного отвратительной улыбкой и подмигнул одним глазом матросам.

– Боцман, тащи своих в шкипёрку, и делайте Захарычу гроб. – Капитан продолжал греметь на всё судно по громкой связи. – Курить потом будете! Нам надо трюм для него освободить. Мы потом снимаемся и на Камчатку за грузом!

– За грузом? – переспросил Нетёсов.

– А компании кто оплачивать расходы будет за пустой рейс? Ты, Антошка? – улыбаясь, ответил боцман. – Пошли, мужики, работать. Только вы мне ещё не помрите здесь. А то потом с меня спросят, почему твои матросы место под рыбу в трюме заняли.

Матросы надели тёплые зимние куртки, измазанные краской, грунтовкой и солидолом.