Мерзость

– И чего там с твоим «Героем времени», Антошка? – спросил Альбертыч. – Чего он там геройского совершает.

– Там не в том смысле «герой», боцман, – отвечал Нетёсов. – Там это скорее собирательный образ.

Боцман что-то буркнул себе поднос, вроде в знак согласия, но, скорее всего, он не понимал, что такое «собирательный образ».

– И какой он там? Герой? – поддержал беседу Гена.

– Циничный, – отвечал Антон. – Ему в этой жизни всё кажется скучно. Не принимает устои окружающего его общества…

– Короче, ребёнок-полудурок, мать его! – выругался Гена.

– Я помню, во Владике проходил литературный фестиваль… – сказал Колян.

– А ты, Пистолет, чё забыл на литературном фестивале? – усмехнулся боцман.

– Да мы с корешом рядом пивчанский глушили, Альбертыч, – как будто стал оправдываться Колян. – Ну, и заглянули по синему делу.

– И чё там? – спросил Антон.

– Как раз об этом они говорили. О «Герое нашего времени». Вроде выясняли, кто в наши дни этот «герой». Да там корки одни были.

– Так, а почему они-то «герои времени»? – спросил Антон.

– Антоха, ты меня спроси ещё, – ответил Колян. – Я ваще просто поугарать туда зашёл.

– Ладно, орлы-герои, вы лучше Захарычу гроб колотите, – прервал разговор боцман и выпил ещё рюмку виски.

Чтобы соорудить гроб для старпома, у палубной команды ушло чуть больше часа. Антона отправили к Захарычу. Боцман сказал, что Нетёсов только мешается тут под ногами и что пусть лучше смотрит за тем, чтоб Захарыча за борт не унесло. Антон вернулся к трупу, сел прямо в снег, рядом с белоснежными пятками старшего помощника. Нетёсов курил и слушал, как наверху, на мостике, капитан разъярённо кричит, что Захарыч ему весь рейс «коту под хвост пустил».

* * *

В столовой мотористы бурно обсуждали, что с главным двигателем на судне опять какие-то неполадки. Во время переходов, примерно раз в неделю судно останавливалось из-за неисправностей двигателя. После каждого рейса старший механик просил компанию отправить судно на ремонт, но неизменно получал отказ. Владельцы судоходной компании не слышали крики механиков и мотористов из залитого до краёв шумом машинного отделения.