Чужая жизнь

 – Может на кладбище съездим? Давно вообще-то не был. Может это она зовет?

– Андрюша, – не говори глупостей! – Валя сжала его руку. – Там, – она показала наверх, – нет ничего!

На кладбище все же Андрей съездил после работы.

Сгущались сумерки и только белые сугробы, засыпавшие могилы давали какой-то свет. Фонари еще не зажигали.

Мама смотрела на него с надгробной фотографии молодая, веселая. Такой он ее и знал и помнил сейчас, и даже те мучительные полгода как-то не испортили эту память.

Да, на кладбище он съездил.

– Черт те что, – сказал он вечером жене. – Ну, сон и сон! Что же так тяжело!

– Это пройдет! – утешила Валентина. – Сны забываются.

– Но ведь зачем-то она приходила? – Упорствовал Андрей.

– Она же тебе сказала- соскучилась, – напомнила Валя.

– Ну, да, четыре года не скучала, а сейчас соскучилась!

– Слушай! Не входи в депрессию! – Валентина закрыла тему.

… Ночью Андрей вспомнил!

– Знаешь, – сказал он за завтраком, – Она меня кое о чем просила перед смертью.

– А,– протянула Валентина, – я-то думала по любви! А ты исполнил завещание маменьки!

– Не говори глупостей – рассердился Андрей. Во вторых, хоронил ее в закрытом гробу – смерть меняет внешность человека, а она же хотела, чтобы ее помнили живой! В-третьих, чтобы написав диссертацию ушел в науку.

Я ушел.

– А где наука? – спросила Валентина.

– Мама мало, что понимала в науке, – объяснил Андрей. Ей казалось, что наука, это институт.

– Ну, я к чему?! – продолжил он. – Еще кое о чем просила. Я сделал. А вот об одном действительно забыл.

– Это о чем? – Валентина напряглась.

– Когда она месяцами лежала в онкологии, у нее была любимая медсестра. Они просто стали подружками. И за два месяца до маминой смерти, эта медсестра заболела. Что-то с иммунной системой. Так вот, она, мама рассказывала, была одна на всем белом свете. Ни родителей, ни мужа, ни детей – никого у нее не было.

– Навести! – просто сказала Валя.

…Медсестру эту Андрей помнил смутно. В халатах и белых накрахмаленных шапочках они все казались на одно лицо. Помнил, что зовут ее Дина, так называла ее мать, и что лет ей было по виду около или чуть больше сорока.