Ожидание принца на белом коне. Сборник

Но для всех рынок был местом встреч, узнаванием новостей, обменом сплетнями, вообще центром поселкового общения, в отличие, скажем, от захиревшего «Дома культуры», пестрившего иногда афишами: « Вечер танцев для тех, кому за тридцать!». За тридцать было всем, но на танцы почему-то никто не ходил.

… Колька довез, наконец, свой товар, поискал глазами свободное место, поставил ведро и корзину, и аккуратно прислонив велосипед к стене стоящего напротив магазина, пошел в этот магазин, где в кладовке хранили торговцы свои ящики.

Опять же выйти из магазина скоро не получалось, надо было пошутить с продавщицами, ущипнуть кое-кого за упругую задницу, получив привычный визг и слова: «Посмотри-ка, старый уже, а туда же!» Опять же привычно Колька ответит:

– Туда уже нет! А за задницу – святое дело! И, наконец, он выйдет на улицу и усядется возле своего ящика.

Соседкой сегодня у него оказалась баба Валя, не так уж на много старше его, но все почему-то звали ее баба Валя, может, потому что одевалась она как-то по старушечьи и собой никогда не интересовалась, так что уже лет сорок ее все считали старухой.

– Как дела? – весело поинтересовался Колька и положил на ее ящик два самых красивых помидора.

Но как-то непривычно мрачна была сегодня баба Валя и даже на подарок не отреагировала, молча уставившись перед собой.

– Убил он ее, Коль! – наконец отозвалась она, не отрывая взгляда от какой-то видимой только ей точки.

– Как убил?! – Колька ахнул, сразу поняв, о ком она говорит.

– Ну, не так, чтобы совсем, но так отколошматил, что скорую вызывали, – поправилась баба Валя.

– Ну, ты так и говори! – отлегло у Кольки. А то в инфаркт вгонишь!

История-то была привычная. Зять бабы Вали – муж ее сорокалетней дочери, был мужик так себе ничего. Когда трезвый. А когда выпьет – бил жену смертным боем. Детей баба Валя в такие дни уводила к соседям, потом бросалась на помощь дочери. Доставалось и ей.

…Колька заглянул под низко надвинутый на глаза платок.

– Я тебе сколько раз говорил, – сдай его в ментовку! – в сердцах стукнул по ящику Колька.

– А детей кормить ты будешь!? – так же, как всегда ответила баба Валя, – он ведь один работник у нас, одна зарплата, больше нет!

– На мою пенсию жить будем!

– О! – воскликнула она, – легок на помине!

По ряду торгашей, слегка пошатываясь, шел заросший, в майке алкоголичке парень.