Под открытым небом. Том 2

Выносливая, как конь! Лопочет, что запах у меня из-под мышек её возбуждает, и ничего с собой сделать не может. – Он посмотрел «глубоко» карими глазами на Александра и добавил: – Таких у меня ещё не было…

Вошёл рослый парень Суслов, работавший уже полгода диспетчером завода. Он слышал последние слова. Протягивая руку Ковальскому, прокомментировал:

– Всю водку не выпьешь, всех баб не… обслужишь. Отчего не женишься на этой светленькой из технического отдела? – Он осторожно опустил своё огромное тело на кровать.

– Понимаешь, тут закавыка одна есть, – лицо Свинарёва сделалось сверхсерьёзным.

– Какая?

– В фамилиях. Я хочу свою сменить. Не просто так, а при женитьбе. Эдак солиднее.

– Ну, меняй! В чём дело?

– Так у неё фамилия – Заплаткина. Не могу. Я – общественный человек. Помню об этом всегда.

– Послушай, – воскликнул Суслов с пафосом. – Это же поправимо – сделай двойную фамилию.

– Какую?

– Ну, – невозмутимо пояснил тот, – её и свою объедини. Будет, как у солидных людей в прошлом веке: Николай Свинарёв – тире – Заплаткин.

Николай, похоже, не знал, что ответить, моргал странно: левый глаз его застыл, а правый продолжал дёргаться. Сказал:

– Тебе хорошо! У тебя и рост, и фамилия – будь здоров!

Суслов, прижавшись лицом к стене, начал ржать. Тонкая светлая кожа на его лице порозовела и, казалось, вот-вот лопнет. Когда смех прошёл, потирая лицо руками, предложил:

– Ну, раз две фамилии не хочешь брать – возьми две трети её фамилии и – баста!

– Не понял сходу.

– Повтори, – попросил и Александр. – А то с дробями у него не того, а ты – две трети…

Лицо Суслова сделалось из розового красным, он пояснил, еле сдерживаясь:

– Ну, полная, если возьмём: Заплаткин. А если треть первую отбросить, то будет – Латкин! Это уже звучит, правда?

– А так можно? – в раздумьи спросил Николай. Лицо его было более чем серьёзно.

– Консультироваться надо, дело юридическое, – обронил Суслов и, сделав глубокий вдох-выдох, кажется, освободился от напряга рвавшегося из него смеха.

Разговор показался Ковальскому дикостью и он вышел на кухню.

Пока его не было, диалог в комнате приобрёл новую окраску. – А фамилия по линии отцовской у меня могла быть Давыдов. Отец-то умерший – Давыдов, – проговорил внушительно Николай. – Рассказывают, что поэт-рубака Денис Давыдов после войны с Наполеоном поселился под Сызранью в своём именьице и частенько наезжал в наше село.