Отбор женихов для волчицы лунного князя

 – Гортанная мелодия звучит вслед словам, и ползут мурашки, внутри всё вибрирует в такт ей: страшно и величественно. – Вошла дева сумеречная, выйдет дева лунная.

Жар раскалённого воздуха проникает в меня через опалённые лёгкие, через кожу, по которой змеями ползут струи тёмной воды, оплетают, пленяют, и всё это под рык-песню-причитание Велиславы, от которого всё внутри переворачивается.

– …пламя в горне разгорается, одна фигурка расплавляется, да другая выковывается…

Голос Велиславы пронизывает меня, затуманивает сознание.

Шипит брызнувшая на печь вода, окутывает всё пахучий пар-туман. Утробная песнь без слов вьёт его, заставляет выплясывать вокруг меня, лизать влажными горячими языками.

– …один след стирается, другой начинается…

Нечем дышать. Страшно. Меня трясёт, а вода всё течёт и течёт на голову, будто сама по себе. Потусторонняя песнь звучит отовсюду, она слишком мощная, чтобы исходить от живого существа. Пар обжигает лицо, паника разрывает грудь, пытаюсь отыскать в молочном жаре руку Велиславы, натыкаюсь на жилистую горячую ладонь, стискиваю её и заливаюсь слезами: не одна, я в этом пекле не одна.

– …узы крови разрываются, алые капли в тёмную воду проливаются, – (ладонь обжигает болью, я с недоумением смотрю на бегущую по раскрасневшейся коже алую струйку), – была отца с матерью, стала ничья…

Слова стегают неожиданной болью. Паника омывает меня холодом, я задыхаюсь, впиваясь в жилистую ладонь скрытой в пару Велиславы… или не Велиславы вовсе: не уверена, что эти жёсткие пальцы не принадлежат потустороннему существу.

– …одна встала на перепутье. Много дорог впереди, много уз на этом пути, есть к каким сиротинушке приплестись…

Хочу что-нибудь сказать, но язык не двигается.

– …вольна чистая судьба идти, куда пожелает. Вольна свободная от уз увязаться в другие…

Велислава говорит и говорит.

«Это просто слова», – пытаюсь убедить себя, но такое чувство, будто меня действительно отрывают от всего, и её слова имеют силу над пространством и временем, над моей жизнью.

Я сижу в тазу в бане, окутанная паром, вцепившаяся в мелко вибрирующую руку, и страшные слова о моей свободе перемежаются порабощающей мелодией рокочущего голоса…

***

Лежу совершенно без сил и смотрю на цветной плетёный коврик возле двери. Простыня подо мной влажная от натёкшей с волос воды. Мышцы пропитаны такой истомой, что невозможно пошевелить пальцем. Но иногда я с усилием скашиваю взгляд на ладонь с багряной нитью пореза.