И никого не стало

 – С кем угодно, только не с ней! Эта женщина в одиночку расправилась с шатуном, имея один лишь нож! А какие она устраивала вылазки! Мы выносили огромные количества припасов под носом у патрульных дронов, и ни разу – слышишь, бабка, ни разу за все сорок лет, что я её знаю – не случалось ничего, с чем она не могла бы справиться. А дерьма случалось – захлебнёшься! И после всего этого ты думаешь, что Людмилу прикончил какой-то сердечный приступ?!

– Да, гринпис тебя побери, думаю! – со злостью закричала Ева.

Гурий обхватил голову обеими руками, прижимая ладони к ушам, и зажмурился. Ему тошно было смотреть на искажённое лицо Виктора Ивановича, на рассерженную бабушку, растерянных Диану с Белкой, и уж тем более – слушать эти крики.

– Хватит уже! – взмолился он, хотя совсем не был уверен, что на его слова хоть кто-то обратит внимание.

Как и ожидалось, никакой реакции не последовало: старики переругивались, не замечая больше ничего вокруг. Только Диана бросила сочувственный взгляд напоследок, прежде чем они с Белкой ушмыгнули обратно наверх.

За дверью жалобно скулил Мишка, не понимая, почему люди кричат вместо того, чтобы покормить его, пробежавшего, между прочим, приличное расстояние.

Потеряв терпение, Гурий вскочил и вклинился между Виктором и Евой, у которой от ярости уже начали трястись плечи.

– Заткнитесь вы наконец! – заорал он прямо над ухом у разошедшейся бабушки.

Это возымело действие. Ева перевела дыхание и отвернулась, а старик продолжал буравить взглядом её затылок.

– Нужно помочь искать тётю Люду, – твёрдо сказал Гурий.

Виктор Иванович уставился на него таким взглядом, будто разом перестал понимать, кто он такой.

– О чём ты вообще? Иди, займись ягодами и не говори ерунды!

Гурий обернулся, надеясь найти поддержку у бабушки, но та только покачала головой.

– Нет, малыш, это плохая идея. Перевалить через Ящера, чтобы помочь в поисках трупа? Да мы с дедом сами умрём по дороге!

– А если она ещё жива?!

– Жива? Вряд ли. Прошла неделя. Её в любом случае уже обглодали звери.

Не зная, какие доводы ещё привести, Гурий с отчаянием переводил взгляд с Евы на Виктора.

– Сопляк! – Белка впервые за долгое время сама окликнула его.