Персефона

Я присмотрелся внимательнее, и чем больше я вглядывался, тем яснее мне становилась Фигура, она возникла из первоначального хаоса, становилась всё чётче и различимее, и вскрикнул я, поражённый. Я понял её. "Тьма не может исполниться света этих огней, но не может и погасить его!"– вырвалось у меня, но тут же стало мне стыдно своих слов, так нелепо они звучали, и так мало они вмещали в себя, что казались кощунственными. "Но как же мне жить с этим?!"– простонал я в отчаянии, и услышал голос: "Ты забудешь всё это и вспомнишь лишь тогда, когда рассеется тьма вокруг, и увидишь ты царство великое, и светлым будет это царство, и не будет в нём боли, и увидишь ты все огни в едином огне и свет, сияющий для тебя и мира.

Голос смолк, и упал занавес, и исчезло всё перед глазами моими.

– И ты забыл? Всё забыл?

– Да, я забыл, но разве я виноват в чём-то?

– Но вы рассказываете всё это…

– Вы просили рассказать, как мне удалось спастись.

– И всё-таки, согласитесь, что это странно. Вы помните все обстоятельства, но не помните главного, обычно бывает наоборот.

– Позвольте, позвольте, тут я с вами не совсем согласен. Ведь что называть главным, а что менее главным?

– Ах, если бы вы могли понять! Ведь то, что я рассказал вам, едва ли одна миллионная того, что я видел! О, если бы я мог вспомнить всё. Но сколько я ни стараюсь, всё напрасно, я различаю лишь смутные очертания, и за этими очертаниями, я знаю, миллиарды других, и нет им числа, и никогда не вспомнить мне всего.

– Это похоже на вопрос, сколько на прямой точек.

– Ты точно знаешь, что это было здесь? На этом самом месте? – она растерянно оглядывается по сторонам.

– Я не могу сказать точно. Меня нашли километрах в двадцати отсюда, но если судить по направлению, откуда я шёл, то всё произошло здесь или где-то поблизости.

– Нет-нет, я не могу принять эту историю на веру.

О, если бы мне вспомнить! Куда всё это исчезло? И сколько мне надо ещё идти, чтобы снова увидеть, вновь испытать это счастье.