Персефона

Тогда одна у меня останется радость – что и сосной я буду всё же храмовым деревом.

– Из тебя получилась бы неплохая сосна, стройная и высокая.

– А из тебя? Сладкоароматная Мирра?

– Между прочим, это ты подарил мне эти духи… И что ты сцепился с этим лектором? Разве он не правильно говорил?

– Он демагог. "Сохранение мира – вот главная цель человечества". Можно подумать, что есть некая самая главная цель, которой можно достигнуть, не утруждая себя достижением целей менее значительных. Ну точно как тот ненормальный, что висит на верёвке над бездной, подрезает её лезвием и при этом говорит, что главное не упасть.

То что он подрезает верёвку, это ничего, главное – не упасть! Слова не могут быть правильными или неправильными. Но какой смысл произносить слова, которые сам толком не разумеешь, и которые непонятны тем, кому ты говоришь. Слова – это же звуки. Звуки может издавать каждый, а петь – нет.

– И всё-таки это не стоило того, чтобы остаться теперь без ночлега.

– Так всегда получается. Я никого не хочу цеплять, но оказывается, что цепляют меня.

Хорошо, что это не повредило тебе.

– Ты о чём?

– Ну, меня же одного выставили за дверь.

– Неужели ты думаешь, что я буду спокойненько спать, в то время как ты бродишь по улицам точно тень отца Гамлета.

– Насколько я заметил, тут всего одна улица. Можно будет представлять, что я капитан, разгуливающий по палубе.

– Ты скорее будешь похож на Христа, ходящего по воде.

– Да. Небеса решили одарить нас дождём, и щедрость их, похоже, не скоро иссякнет.

– Всё-таки люди бывают ужасно злы и несправедливы.

– Но они же не приглашали меня устраивать дискуссию. Она и не нужна была никому, я сам ввязался и разозлил их всех.

– Но я тебя не оставлю, можешь на это и не рассчитывать.

– А если вспыхнет огонь, чтобы душа моя рассталась с телом, ты бросишься в пламя?

– Что-что? В какое пламя?

– Аргосский царь Капаней однажды поплатился за неуважение к одному весьма почтенному авторитету, и его жена, не желая расстаться с ним, бросилась в его погребальный костёр.

Дабы осветить ему дорогу к звёздам.

– Когда это было?

– Ещё во времена Эдипа. Но повторилось.

– Века проходят, и ничего не меняется.

– Меняться-то оно, может, и меняется, только повторяется всё время, а ведь, ходя кругами вокруг колодца, не доберёшься до воды. За шесть веков до Христа Будда сказал, что жизнь – это страдание. В третьем веке Мани назвал мир злом, и через полтора тысячелетия Шопенгауэр повторил эту мысль.