Растяпа. Не прошедшие горнило

 – Ты чего там, доченька, делала в двенадцатом часу ночи в чужом городе?

Она задумалась.

– Будем спать или носы почешем?

Была у нас такая игра-церемония с ней. Она не потянулась – значит, спать. Я стал нашагивать из комнаты в кухню коридором и обратно, покачивая дочь и напевая:

Тебе я приносил в морозный день цветы

Пожар моей любви мог растопить снега и льды.

Но в сердце у тебя был ледяной комок,

Который разогреть я все-таки не смог…

Заметив, что она смежила глазки, положил дочь на нашу семейную кровать и через минуту спал рядом.

Монастырников снова меня спросил, будто забыл, какое у меня образование.

– ЧПИ, ДПА, – ответил я.

– Я к тому, что не дело стоять за станком человеку с высшим техническим образованием, – сказал он.

– У меня есть разрешение администрации, – буркнул я, почуяв наезд.

– А я о моральной стороне дела.

– Честь мундира?

– Вроде того. Вы могли заняться рационализаторством – раз инженер. За это платят. И почет опять же.

Я помолчал, не зная как сформулировать свой ответ.

– Есть заказ на усовершенствование? – наконец спросил.

– Совершенству нет пределов – надо только приглядеться.

– Хорошо, пригляжусь, – буркнул я, чтобы только отстал.

– Я член заводского парткома, – сказал Монастырников. – Вами интересуются. Спрашивают о вашем мировоззрении. Я сказал, что антисоветчины от вас не слыхал.

– Спасибо, – я сплюнул небрежно в урну у стола, выражая свое отношение ко всякого рода комов.

Отлично, – подумал. – Я приложил столько усилий, чтобы добиться права работать сверхурочно на станках, а партком ищет моральную подоплеку моего поступка. Господи, как же я ненавижу нашу родную руководящую и направляющую, собравшую в своих комах настоящих подонков, душевную рвань и моральное отребье, от одного вида которых хочется блевать! В памяти дни, когда мне приходилось пресмыкаться перед ними, угождать, льстить, сидеть с ними рядом, пить из одного стакана и выслушивать бесконечную похвальбу – что они сделали для народа.

– Мне кажется, рационализаторская работа более достойна для инженера и коммуниста, – гнул свою линию Монастырников.

– Вам партком поручил меня наставлять уму-разуму? – спросил я, нарочито растягивая слова.

– Не без этого, – ответил Монастырников каким-то деревянным голосом и заерзал седалищем на стуле.