Генрих

Его били по спине, ногам и животу, а лицо тяжелым тупым предметом разбили в кровь. Григорий молчал. Всю ночь немцы забавлялись, пытаясь хоть слово выбить из русского танкиста, но все было напрасно. Ранним утром Григория решили расстрелять. Его вывели из землянки (сам он идти уже не мог, не было сил после зверских побоев). Было чудесное летнее утро, пели птицы и ласковое солнце пригревало с высоты. Григорий, чуть прищурив глаза, посмотрел на небо нежно-голубого цвета и без единого облачка. Затем его взгляд скользнул по кронам деревьев и остановился на залитой солнцем поляне.

Лесной воздух, точно бальзам, настоянный на целебных травах и цветах, слегка дурманил голову. Григорию вдруг до боли стало жаль, что именно в такое прекрасное и совсем, казалось, мирное утро он должен умереть. В нескольких шагах от него стояли немецкие офицеры и, нагло улыбаясь, с интересом смотрели на него. Из всей компании больше всего привлекал к себе внимание майор – здоровяк под два метра ростом и весом не менее ста килограммов. Он просто умирал от смеха, глядя, как русский танкист еле держится на ногах. И Григорий не выдержал. Он повернулся в сторону майора и смачно плюнул ему в лицо. Фашист от неожиданности так и застыл с открытым ртом и выпученными глазами. Кажется, прошла целая вечность, прежде чем немец осознал, что произошло. Рыча как раненый зверь, он выхватил из кобуры пистолет и бросился на Григория. Но тут другой офицер, в чине обер-лейтенанта, заслонил спиной Григория и стал что-то громко говорить майору. Майор еле сдерживал себя от злости, но по мере того, как говорил обер-лейтенант, злость его утихала. Через несколько минут он успокоился, спрятал пистолет в кобуру и, запрокинув голову, громко рассмеялся. Офицеры, стоявшие рядом, составили ему компанию. Обер-лейтенант даже не улыбнулся. Он резко повернулся в сторону Григория и жестом приказал ему спускаться вниз по склону горы. В руке обер-лейтенанта блестел на солнце парабеллум. Превозмогая боль, Григорий сделал несколько шагов и остановился. Перед глазами запрыгали красные зайчики, в ушах появился сильный шум, еще секунда – и он потеряет сознание. Качнувшись назад, Григорий почувствовал между лопатками сталь парабеллума. Немец толкнул его, и Григорий вынужден был продолжить путь. За то время, что они спускались вниз, Григорий несколько раз падал, но немец держал его на прицеле и молча ждал, пока он поднимется. Силы покидали Григория.