Генрих

В его памяти навечно запечатлелись страшные картины беспощадной расправы гитлеровцев над мирным населением: ребенок с раздавленной чем-то тяжелым головой, труп молодой женщины, возможно, матери ребенка, в глазах которой застыл безумный ужас, туловище человека, а в нескольких метрах от него изуродованная голова. Да, Григорий ненавидел фашистских извергов, ненавидел их за жестокость, немецкую самоуверенность и аккуратность, проявляющуюся даже в том, как они складывали в яму трупы расстрелянных ими людей.

Правда, в жизни Григория был один случай… странный случай, который он так и не смог понять, а тем более объяснить.

Это произошло летом 1943 года. Невзрачная с виду высота на карте была обозначена маленькой чуть заметной точкой, но, видимо, был в ней какой-то особый смысл как для русских, так и для немцев. С одной стороны высота была окружена болотом, а с другой – лесистой местностью, поросшей высокой сочной травой. Русские танки медленно, широкой цепью двигались по направлению к высоте. Кругом была мертвая тишина. Но когда первая колонна танков была уже в пятистах метрах от высоты, раздался бешеный шквал артиллерийских залпов. Видимо, замысел фашистов в том и заключался, чтобы зенитным огнем расчленить движущиеся русские танки на две части, а затем поочередно уничтожить их. Это был настоящий поединок между русской танковой колонной и немецкой артиллерией. Танк Орлова оказался под прицельным огнем неприятеля, и через несколько минут в борт машины попал снаряд, который пробил его. Танк вспыхнул ярким пламенем. Оглушенный взрывом снаряда, Григорий несколько минут был в бессознательном состоянии, но когда пришел в себя, то ужаснулся. Весь его экипаж – механик-водитель Толик Скворцов, радист Сергей Гомеров и наводчик Николай Макарович Войнов – были мертвы. Григорий не помнил, как выбрался из танка. Кругом рвались снаряды, горела техника, а черный дым точно пелена закрывал знойное июльское солнце. Шатаясь, Григорий брел по полю, но вдруг взрывная волна от снаряда накрыла его. Очнулся Григорий от сильного удара в плечо. Он открыл глаза и попытался подняться, но тяжелый сапог со всей силой придавил его к земле. Десятка два немцев с автоматами в руках окружили его и, громко смеясь, показывали друг другу на него пальцами. Вдоволь насмеявшись, немцы приказали Григорию подняться и прикладами автоматов погнали к той самой высоте, которую русские войска в тот день так и не смогли отбить у немцев. В землянке, куда его привели, Григория подвергли жестокому допросу.