Исповедь = Аһыллыы

– Баста! – радостно подпрыгнул Ромка. – Гуляем, пацаны! Сарынь на кичку!

Он тотчас, не вандалясь долго, разлил по мерзким стаканам водку, крикнул:

– Первый тост за дам… Задам! За старуху! Не чокаясь… Ну!

– А чего за старуху – то? – недовольный покосился на него Валерка. – Пили ведь… Скоко можно? Давайте за живых теперь. За тех, кто в море.

– В морге, – едко перевернул острый на язык Ромка. – Ладно, ты, паря, прав. О’кей! Пьем за тех, кто плавает, плывет и всплывает всегда. За нас, живчиков и триумфаторов «Агдама»! Уря, товарищи!

– Зиг! Зиг! – рявкнули и опрокинули родимое до дна.

– Теплее, теплее… – радостно потер руки Ромка. – Пошла! Лед тронулся, господа присяжные! – он схватил «бормотуху», рявкнул: – Разбавим это красненьким… Запьем! И запоем… Запоем! – Ромка весело затянул свою «коронную под шофе»: – ай дала, ай дала, ай балалайка… Ба – ла – ала-а-айка!

Все разом загалдели, стало в холодной хибаре веселее… Огонь в печи разгорелся, и чайник на плите с остатком воды участливо засипел, оживился.

Пошли разговоры, воспоминания о «славном заложном прошлом», о друзьях, которых уже нет или сидят по новой ходке. Бутылки пустели, жалобно позвякивали… Все путем.

И вдруг Ромка, улучив паузу, громко спросил у меня:

– Слышь, Бориска, а что за такой железный ящик ты вытащил из сумки на похоронах? Будто хотел его старухе в гроб положить… Зачем?

– Ее это было… – повернулся к нему я, чувствуя, что сильно хмелею… – добро и… и богатство.

– А расскажи! – сразу оживился любопытный Ромка.

– Да я… какая там… – хотел отмахнуться я от него, но что – то этакое изнутри толкнуло меня, заставило выдавить наболевшее, вытащить эту «занозу» из плоти души своей.

И я, дурак, идиот последний, конечно, рассказал под дураком всю историю с ящиком своим «корешам». Ребята, разумеется, ничего такого не ожидали услышать от меня, но были и они, «тертые и стреляные», удивлены этой историей, таким поворотом в моей обыкновенной, тускло – серой жизни.

– Да он у нас, ребя, выходит богатый наследник, почти миллионер! – Прыгал и дергался Ромка. – Шикарный тип! Дюпон и Крез! Почти Рокфеллер нашего масштаба! Уря, товарищи! Да здравствует капитализм!

– А ну покажь! – загорелся тут Валерка Попов.