Мера воздаяния

Теперь это была особа, от которой глаз невозможно было отвести.

Мы столкнулись с ней на Мелких песках, главном городском пляже. Она была в купальном костюме, и её фигура привораживала своим совершенством и эротичностью.

Девушка поздоровалась со мной, я ответил. Но я не сразу узнал её, так она расцвела и похорошела, превратившись в настоящую красавицу. От прежней угловатой подростковости, у неё не осталось ничего.

Она же сказала:

– Помните меня? Я Тома Манеева. Я всё восхищалась, как вы во дворе дома играли на аккордеоне.

И наслаждалась вашим чудным пением.

Если откровенно, я глаза вытаращил от удивления, глядя на неё, такую пригожую.

Мы как-то сразу разговорились, и слова наши были такими задушевными, проникновенными! Не думал никогда, что могу быть столь медоточивым.

Потом сделали заплыв чуть ли не до середины Ольмы. Она быстро плавала брассом, и было приятно и интересно видеть, как она выбрасывает перед собой сильные загорелые руки.

Вечером мы снова встретились. Ночь провели вместе в пустой квартире её родственницы.

Жарким объятиям не было конца. У неё была исключительно упругая кожа, в складку невозможно было собрать, даже на животе, что указывало на отличное крепкое здоровье и один из признаков долголетия.

Когда я сказал об этом, она рассмеялась и сказала сквозь смех:

– Насчёт долголетия верно. Моей прабабушке девяносто два года, а она ещё управляется по дому и копошится на даче. Бабушке – шестьдесят пять, провизор, занимается вопросами снабжения местных аптек надлежащими лекарствами и совершает ежедневные пятикилометровые пробежки.

Маме – сорок пять, а она почти на одно лицо со мной; мы с ней словно две сестры-близняшки.

Расстались мы только утром – солнце уже высоко поднялось над городскими кварталами.

Наши свидания продолжались до конца моего отпуска.

Мне нравилось в ней всё, до кончиков ногтей на ногах. Её ангельский голос доставлял неизъяснимое наслаждение. Случалось, одолеваемая вспышками чувственности, она громко стонала или кричала, и тогда я обескураженно шептал ей:

– Тише, тише, голубонька, соседей разбудишь, нельзя так.

В ответ она только смеялась и говорила:

– Нет, можно и так – ни в чём не хочу сдерживать себя. Ох, как мне хорошо с тобой!

Я улыбался и без конца целовал её грудь, бёдра, живот и плечи. Всё её тело бесчисленно исцеловывал.

– Я ещё девчонкой мечтала, что выйду за тебя замуж, – ещё говорила она. – И нарожаю тебе кучу детей.

После свидания я шёл отсыпаться.