Мера воздаяния

Караван небольшой, всего восемнадцать верблюдов. Что за груз несли на своих спинах «корабли пустыни», никто из нашей группы не знал. Вероятней всего, это было оружие. А может, какой-то драгметалл. Или и то и другое. В нашу задачу входило только обеспечение его сохранности.

За день проходили около сорока километров.

На третий день, в первой его половине, на нас обрушился самум, песчаная буря. Плотная стена мельчайших частиц песка и пыли, ударившая с юго-востока, была, наверное, высотой несколько сот метров, а может, и более километра, на глаз трудно было определить.

Небо окрасилось в тёмно-красный цвет. Атмосферная температура поднялась градусов до пятидесяти. Лицо секли бесчисленные песчинки и обжигал неистовый ветер. Все надели респираторы и герметичные очки.

Верблюды инстинктивно двинулись напролом через этот ад, и мы, погонщики и спецназовцы, последовали вместе с ними, преодолевая сопротивление ветра.

Песчаные или пыльные бури, наносившие ощутимый ущерб хозяйственной деятельности, – типичное явление на Ближнем Востоке.

Но в последние годы их повторяемость и сила сделались беспрецедентными.

С наступлением темноты верблюды остановились, и люди устроились на ночлег. Арабы своей группой прилегли за туловищами верблюдов, спасаясь так от урагана.

Мы четверо – по другую сторону каравана. Трое легли спать. Один – на посту. Через два часа его сменил другой боец.

Ещё ночью, незадолго до рассвета, погода внезапно успокоилась, и наступило полное безветрие. С первыми лучами солнца караван снова тронулся в путь.

Скорость движения – на уровне человеческой ходьбы.

О чём я думал, созерцая мрачные ландшафты? О разном. Мысль – такая штука, которая способна охватить мгновенно и прожитую жизнь, и человеческую цивилизацию, и мироздание на расстояния миллиардов световых лет – всё, что было и что есть, созданное неизвестным могучим Создателем.

Но больше всего я предавался размышлениям о скором – через месяц – окончании моей контрактной армейской службы.

О том, что сразу же поеду в родной Ольмаполь, где меня ждут моя мать и… Томочка Манеева, девушка необыкновенной красоты и чудесных душевных свойств.

С Томочкой я был знаком ещё с подростковых лет. Она нередко присоединялась к нашей дворовой компании, когда я, аккомпанируя себе на гитаре или аккордеоне, пел разные блатные песни. В то время она была почти что ребёнком и не вызывала к себе никакого интереса.

И вот новая встреча. В мой очередной отпуск.