Штормило! Море волнующих историй

– Где Марина? – торопливо перебил его я.

– Маринка? Это она попросила меня тебе позвонить. Не жди её. Она не приедет, – с лёгкой ироничной расслабленностью сообщил мне Бурылов.

– Что с ней? Она заболела? – почти кричал я в телефонную трубку.

– Ну, Тетерев… успокойся, – с усмешкой в голосе советовал Бурылов. – Её здоровье в порядке… Впрочем, ты знаешь, её сегодня тошнило. Беременный токсикоз, знаешь ли, не шутка.

– О чём ты? – не сразу понял я.

– Я говорю о том, что мы с Мариной ждём ребёнка, – хладнокровно резанул мне словами по сердцу победитель Бурылов.

– Но ты жениться хотел… Марина мне говорила… – что-то противно-невнятное промямлил я.

– Хотел. На Марине, – резко осёк меня Бурылов. – А ты крал её у меня. Много лет крал.

– Но она любила меня, – достал я «козырь из рукава». – Я это видел.

– В том-то и дело, что видел, – всё-таки снизив накал презрения в голосе, чуть тише произнёс Бурылов. – Но только когда по телефону с человеком говоришь – его не видишь… Неужто Маринку не знаешь? Пока ты с ней рядом – она тебя любит.

Чуть отдалился – она уже не твоя…

Маринка «лила тебе в уши сироп», а сама была со мной.

Рассказать, каково мне было?

Я ведь всё про вас знал.

А ты не знал ничего. Счастливый…

По телефону ты не мог уличить Маринку. В твоём распоряжении были только слова. А что такое слова? Звуки! Пустые звуки… Маринка водила тебя за нос. А ты хоть бы хны… Верил! А знаешь, почему? Потому что ты… ты… просто глухая тетеря!

* * *

«Я не верю словам», – сказал себе я.

И оглох на четыре дня, вырубив имплант под самый ноль.

Я лежал и думал о том, почему Бог дал людям возможность говорить неправду?

Почему мы не общаемся азбукой Морзе?

Что отстучал – то принял.

«А, может быть, потому, – размышлял я, – чтобы у отца и матери глухой тетери была возможность превратить своего ребёнка хотя бы в тетерева? Ведь они явно лгали мне, когда говорили, что я такой, как все».

* * *

Я повысил звук импланта.

Купил дом и золотистого ретривера.

Потом приволок ствол огромного дерева, чтобы вырезать из него девушку.

Начал работу.

Вот только с лицом случилась загвоздка. Кроме Маринкиного – я ни одного женского лица толком не помнил.

А Маринкино видеть не хотел. Щенка довольно.

* * *

Однако однажды я встретил девушку Таню.

И сразу её узнал!

Итак, она звалась Татьяной.

Ни красотой сестры своей,

Ни свежестью её румяной

Не привлекла б она очей.