Ольга – княжна Плесковская

– Хорош каравай, хрустящ и пышен, а как с иголкою невеста умеет управиться? – в свою очередь спросил Млад.

Тут Услада молча подошла к жениху, держа в руках украшенную затейливой вышивкой по вороту и рукавам льняную рубаху.

– Добре, – с улыбкой молвил Первуша и взял рубаху.

– Невеста наша свои уменья делом подтвердила, – продолжала меж тем Берёза. – А ты, добрый молодец, докажи-ка нам, что не тщетствуешь.

– Не побрезгуйте, красны девицы, примите скромные гостинцы, – Борщ раскрыл кожаный тоболец, который с самого начала держал в руках, достал из него горсть мелких серебряных привесок на поясок и принялся раздавать девушкам.

 – Прими, красна девица, ложечку, – протянул он привеску Берёзе, – чтобы сытно вкушать и телом добреть. А тебе, девица, гребешок – чтобы скорее две косы заплести, – это предназначалось Иве. – Вот и вам, славницы, на счастье, – двух одинаковых коньков Борщ передал Леле с Усладою. – Ну, а тебя, девица, не знаю, чем и порадовать, тебя-то ничем не удивишь, – скрывая смущение, обратился Борщ к Ольге.  – Возьми вот хотя бы солнышко, чтобы сиять ярче всех.

– Не обдели и братца невесты нашей, – напомнила Берёза.

– А тебе, добрый молодец, вот какой подарок, – Млад обернулся к ватажке и взял у кого-то из рук холщовый мешок. В мешке обнаружился деревянный крашеный щит. Восторгу Любима не было предела, это какое ж у него теперь богатство: и меч, и щит – прямо-таки небывалое счастье – коли такие дары перепадают от жениховых щедрот, вот и других сестриц уж поскорее бы женихи разобрали.

– Готовься, добрый молодец, подрастёшь маленько, отроком к себе в десяток возьму, – пообещал Первуша Любиму.

– Ну что, красны девицы, отдаёте нашему жениху свою подруженьку? – Борщ подвёл черту.

– Отдаём-отдаём, – хором ответили подружки.

– А ты, добрый молодец, отдаёшь свою сестрицу за нашего жениха? – спросил Млад у Любима.

– Забирайте, – Любим по-взрослому махнул рукой.

– А вам, Томила и Голуба, довольно ли моего вена, отдаёте за меня вашу доченьку? – посмотрел Первуша на Малининых родителей.

– Забирай, сынок, – прочувствованно сказал Томила.

– Береги нашу доченьку, не обижай, – со слезой в голосе добавила Голуба.

– Матушка, батюшка, благословите, – попросила Малина.

Томила взял из красного угла домашних чуров и, обойдя вместе с Голубою молодых посолонь и остановившись супротив, промолвил:

– Живите дружно, любите друг дружку, да смилостивятся над вами боги.