Триста миллионов спартанцев

Они вышли к парку Эспланады и медленным, прогулочным шагом спускались вниз, к Рыночной площади; стояла все та же чудесная погода. Они шли, держась за руки, и время от времени Дмитрий украдкой поглядывал на нее – и почему-то она не казалась ему ни мрачной, ни счастливой, ни веселой, ни усталой, ни безразличной; она была никакой. Кажется, впервые он видел, как человек может совершенно ничего не чувствовать, и, в то же время, каким-то непостижимым образом не выглядеть при этом и безразличным, не демонстрировать и тени апатии.

– Пойдем уже в отель? – спросила его Рина.

– Пожалуй, – согласился он. – Завтра в обратную дорогу.

Через несколько минут они миновали Рыночную площадь и по ближайшему мосту, соединяющему ее с Катаянокка, перебрались на остров; идти оставалось совсем немного.

– Хочешь, прогуляемся здесь? – спросил Дмитрий. – Можем обойти вокруг и вернуться на это же место – а после пойдем спать.

– Нет, я уже устала, – Рина покачала головой.

Когда они подошли к отелю, он мягко придержал ее за руку; взял другую ее руку в свою, внимательно посмотрел в глаза.

– Спасибо, – искренне сказал он.

– За что? – так же искренне удивилась Рина.

– За поездку; мне было очень хорошо.

– Мне тоже, – она пожала плечами.

Он поймал себя на мысли, что в этот момент и ее голос был в точности таким же, как она сама – не безжизненным, и, в то же самое время, не выражавшим абсолютно ничего.

***

На следующее утро, наскоро позавтракав в отеле, они двинулись в обратный путь.

Пока Дмитрий вел машину, Рина спала сзади.

В два часа пополудни они пообедали в придорожном кафе, в три – пересекли границу, а еще через полчаса, когда начало смеркаться, притормозили на обочине и Рина пересела за руль.

– Будь осторожней, дорога скользкая, – предупредил он.

– Может, и ты поспишь? – спросила Рина.

– Мне не хочется.

Он сел рядом, пристегнулся – и они снова тронулись в путь. Движение было довольно плотным, дорога действительно была очень скользкой, и вскоре уже совсем стемнело. Девушка аккуратно вела автомобиль, Дмитрий без интереса разглядывал однообразный и мрачный зимний лес за окном и время от времени украдкой поглядывал на нее, на ее греческий профиль, то полусумрачный и мягкий в темноте северной ночи, то резкий и темный на фоне яркого света фар встречных автомашин.