Был день осенний

Если бы он знал, что это приведёт к катастрофе, что недовольные затяжной войной массы низвергнут его, помазанника, а затем в Ипатьевском доме уничтожат всю императорскую семью, что предавшие его генералы развяжут одну из самых кровавых войн – Гражданскую, а Ленин со Свердловым проведут, по сути, геноцид казачества… Сколько верных сынов сложат головы от Восточной Пруссии и до Крыма! Но всё это будет потом, а пока интеллигенция и офицерство готовились к Первой мировой войне. В угоду Антанте император Николай Второй слал полки на помощь Сербии.

Эти самые братушки и союзники будут предавать и плевать в спину русскому солдату. Так было в 1914?м, так случится и в 1945?м, но это будет позже. А сейчас воодушевлённые массы шли с плакатами «Живе Сербия».

Тогда ни Матвей, ни Костя не предполагали, что разлучатся на целых десять лет, что Костя пройдёт Гражданскую, избежит резни казаков в 1919?м, переживёт Новороссийскую катастрофу и исход Белой армии из Крыма. Его, пятнадцатилетнего, выбросит волна на Лемнос, а через год он окажется во Франции.

И даже там, в эмиграции, ему ещё долго будут сниться товарищи, погибшие на поле боя, те, с кем он был в одном строю…

Матвей в 1916 году в составе русского экспедиционного корпуса попадёт на Западный фронт, будет драться, и к его наградам прибавятся ещё два Георгия. После того как в феврале 1917 года свергнут монархию, он не вернётся в Россию и не будет участвовать в драматическом эпизоде русской истории – Гражданской войне, где брат на брата, сын на отца, всё против веры православной…

* * *

…Отец, перекрестив сына, отправил его на Дон, а сам ушёл на войну.

Годы спустя они встретились случайно: полуголодный юноша на одной из улиц Парижа вдруг увидел мужчину, походившего на отца.

На чистом французском он спросил:

– Пардон, месье, вы, случайно, не с Дона?

Матвей, а теперь он звался Кристоф Робери, с удивлением и трудом узнал собственного сына:

– Костя?!

– Да, так меня звали в России.

– Сынок, мальчик мой! Какими судьбами ты здесь?

Не сдерживая слёз и не обращая внимания на окружающих, они обнялись и разрыдались.

* * *

Костя принял французское подданство благодаря протекции отца, сменил имя на Мишель Контане и устроился помощником слесаря в один из таксопарков Парижа, понемногу начал осваивать вождение и уже в 1927 году стал самостоятельно водить таксомотор. Любил он также ходить на ипподром и смотреть на скачки, но не столько на наездников, сколько на лошадей.