Был день осенний

Магазины, кондитерские, большое скопление народа, красиво одетые дамы в сопровождении господ – всё вызывало у него восторг.

А больше всего поразил дядя, статный и лихой, как отец, и тётя Вера, добрая и нежная. В их доме царило радушие и спокойствие. Казалось, они не покидали родной станицы Манычевской.

Иногда, когда все были уверены, что Костя спит, Матвей вместе с братом Василием напивался. Это случалось крайне редко, ибо негоже было вдовцу и хорошему родителю, да ещё казаку пить вино.

У есаула вырывались стоны души, он клял бездарность генералов, которые, позабыв про честь и верность присяге, предавали своих же.

Сколько ещё такого будет?

Буду клять судьбу лихую,

по ночам стенать,

К Богородице святой

о помощи взывать.

– Василий, пойми же, нас посылали на убой вслепую, дело не в их императорской фамилии, а в бездарных генералах. Сколько по их глупости полегло в угоду непонятно чему! Прах моих товарищей развеян по сопкам Маньчжурии. Это измена.

– Ты не прав!

– Да что ты понимаешь! Ты видел, сколько крестов на могилах героев? Я верю в своё Отечество.

Кому, как не мне, верному сыну Дона и Отечества, проливавшему свою кровь на полях сражений, об этом говорить? Когда же они, эти паркетные, поймут, что не массой людской, а умением надо побеждать?! На хрена рожает мать? Ведь не для того, чтобы её сын сгинул где-то бесславно. Я люблю свою Отчизну, но я не хочу, чтобы меня, как слепого и бездумного теля, вели на убой.

Он пил и крестился перед образами.

– Костями наших предков усеян путь воинской славы. Где мы только не гибли! От Бородина до Шипки. Никто не может бросить мне в лицо, что я предал или струсил. Моя грудь в крестах, а голова не в кустах, и ты это знаешь не хуже меня. Многие потеряли веру в себя и наше Отечество. Я впал в уныние, которое, как ты сам знаешь, смертный грех. А эти революционеры только расшатывают веками устоявшееся: заграница нам поможет! А на кой чёрт мне она, когда меня моё устраивает?

Матвей говорил, и Василий его не перебивал: понимал, что у брата накипело.

Кому, как не ему, он мог излить свою душевную горечь?

– Если сейчас мы не осознаем, то погубим то, что создавалось веками. Кому, если не нам, казакам, ревностным хранителям веры православной, поручено охранять Русь святую? Помяни моё слово, либерализация к хорошему не приведёт.

И вот они в Петербурге. Дворцовая площадь, с балкона Зимнего дворца помазанник Божий возвещает о походе в защиту братьев-славян.