Гламурёныши. Рассказы

Вам же нужно отрывать лапы так, чтобы вы об этом не догадывались, компрене-ву?

Про компрене-ву медвежонок не понял. А про лапу понял, и ему стала ещё более неприятна компания свиньи.

– Вы всё врёте, – сказал он, – нет такого гимна.

– Ещё как есть, – невозмутимо ответила свинья.

– Значит, вы сами сочинили, – не унимался медвежонок.

– Делать мне больше нечего, как сочинять всякую лабуду специально для глупых медвежат, – свинья хрюкнула и отвернулась к окну, давая понять, что разговор окончен.

На душе у медвежонка сделалось противно, и он пообещал себе никогда больше не разговаривать с этой гадкой свиньёй; но отвратительный стишок вертелся в голове, и, чтобы его заглушить, медвежонок снова включил свой гимн:

Руку мне дай,

Со мною поиграй…

– Руку, да? – свинья повернулась к нему так резко, что подоконник задрожал. – Со мною поиграй, значит? Ну охренеть теперь.

– Не ругайтесь, пожалуйста, – робко пискнул ничего не понимающий медвежонок. Свинья глубоко втянула пятаком воздух и вдруг стала больше раза в четыре, злая, жуткая; медвежонок понять не мог, чем она так возмущена.

Потом свинья тихо сказала «Бля-а-а» и так же резко выдохнула, сдулась, уменьшилась, погрустнела.

– Нас было до чёрта, – сказала она, не обращаясь к медвежонку, вообще ни к кому не обращаясь, – одних таких сисястых штук пятьдесят. Лошадь с сиськами, собака с сиськами, белка с сиськами, даже птичка-синичка с сиськами, маленькая такая птичка, не больше тебя.

– А нас… – перебил медвежонок, полный желания рассказать про соратников-медвежат, но свинья не дала.

– А вас, – отрезала она, – тупо на конвейере штамповали китайцы. Херак, херак, готов хомяк.

– Я медвежонок, – напомнил медвежонок, но свинье было плевать.

– А нас, – продолжала она, – вручную лепили из глины. Каждую складочку, каждую ямочку. Лепили, а потом вручную расписывали, ясно тебе?

– Ясно, – сказал медвежонок, желая поскорее закончить разговор с этой неприятной свиньёй, которая к тому же явно кичилась своим происхождением.

– А потом, – свинья закрыла глаза, – потом нас били об пол.

– Как об пол? – ахнул медвежонок, совершенно не ожидавший такого поворота.

– А очень просто. Наш Человек, вот тот самый, который нас лепил и расписывал, нажрётся водки – знаешь, что такое водка? Ну вот видел, как твой додик пьёт из чашки растворимую бурду; а у моего была прозрачная и в другой немножко посуде.