Милость к падшим

Иначе бы она не отводила взгляд, не прятала бы его, смотря в пол, или на голые стены.

– Кто же теперь управляет? Керим?

– Медведя он продает. Акробаты отделились, уже ушли. Кейла вместе с ними.

Амизи поняла, что дочь не знает, как жить дальше.

– Керим хочет нанять нового мима. Будет его искать в Иерусалиме. Говорит, там есть школа мимов.

– До Иерусалима еще надо добраться.

Амизи теперь не видела в Алоли соперницу, которая причинила ей столько боли и унижений, а видела дочь, которая тоже попала в беду.

– Что же ты решила?

– Пойду с Керимом. Он придумает новые пантомимы.

– Керим? Подумай сама, разве он способен? Тем более, продает медведя, чтобы не подохнуть с голода. – Амизи прямо посмотрела на дочь. – Иди сюда, сядь рядом. – Алоли послушалась, села на ложе рядом с матерью. Амизи положила ей руки на плечи. – Ты рано сдалась, дочка. Рано! У тебя впереди целая жизнь.

– Отец тоже так говорил.

– Отец! Не смей так называть этого похабника! Слава Богу, он сдох. Я не брошу тебя.

Пока дочь и мать говорили, уже весь дом блудниц знал, что к ним пришла танцовщица и певица Алоли. И Левкиппа, хозяйка дома, тоже узнала об этом, и возрадовалась, и поспешила в маленькую угловую комнатку Амизи.

Она вошла без стука, улыбаясь во всё свое широкое нарумяненное лицо и всегда ярко накрашенные губы. Толстая, но не расплывшаяся, всё еще привлекательная своими пышными формами, которые нравились многим мужчинам, особенно возрастным, она, протянув полные белые руки вперед, мелкими шажками приблизилась к Алоли:

– Какая радость! Какое счастье видеть тебя, Алоли!

Она обняла девушку, прижала ее к своей пышной груди.

– Умерь свои восторги, – спокойно сказала Амизи. – И прикажи накрыть стол в триклинии. У нас с Алоли есть к тебе серьезный разговор.

– Да я с удовольствием! Девушки! – обратилась она к обитательницам дома, заглядывающим в приоткрытую дверь комнаты, чтобы поглазеть, убедиться, что Алоли действительно пришла к ним.

Головка девушки с распущенными светлыми волосами кивнула и скрылась.

– Впрочем, пойду и сама, – продолжила Левкиппа. – Не сидеть же нам здесь, верно, Амизи?

– Да, конечно. Ты иди, а мы потом, я только приведу себя в порядок.