Милость к падшим

Около тела хозяина цирка стояли его подчиненные.

Алоли смотрела на умершего отца со странными чувствами. Он был ей одновременно и противен, и близок.

В последнее время она обдумывала планы, как и куда убежать. Держала лишь горячая убежденность Тамира, что она добьется успеха – пусть не как покойная императрица Феодора, но всё-таки станет знатной женщиной, близкой ко дворцу.

И вот нет ненавистного мучителя, но нет и прекрасного будущего, которое он рисовал так пламенно, особенно изрядно выпив.

Она перевела взгляд с умершего отца на море.

Корабль с Лизандросом сейчас выйдет из гавани. Ее образует мол, построенный еще по приказу Александра Великого.

Он тянется от берега на 7 стадий[10 - 7 стадий – 1290 м.]до острова Фарос, где и сейчас светит луч маяка, видный и днем, и ночью. Потому он называется не только Александрийским, но и Фаросским.

Маяк светит!

Ничего, есть и другие корабли. Она найдет с кем уплыть в Константинополь. Главное, она теперь свободна.

А сейчас надо ехать к египетскому некрополю. Похоронить там Тамира. Хотя лучше бы выкинуть его тело в овраг, на съедение диким псам.

– Поедем к некрополю. Надо его похоронить.

– А чем платить? – ехидно спросила Кейла.

– У меня есть чем платить. И у тебя тоже будут монеты, если захочешь, – властно ответила Алоли.

Глава 4

Сводники

Прежде чем покинуть Александрию, Алоли решила проститься с матерью.

Амизи встретила ее без удивления и без радости.

– Что тебе? – равнодушно спросила она.

Встретились в комнате Амизи, где посредине находилось ложе, у стены столик с зеркалом и принадлежностями для грима. У двери стояли кувшин и тазик для умывания.

– Тамир умер.

Амизи вскинула быстрый взгляд на дочь:

– Уже рассказали.

У нее было усталое лицо, и без подводки глаз, раскраски щек, без парика с рядами мелких косичек она выглядела как уже много пожившая и много чего пережившая женщина. Перед встречей с мужчинами она увлажняла себя благовониями, надевала шелковую легкую тунику, и тогда прежняя привлекательность возвращалась к ней.

– Слышала, ты его похоронила.

– Да.

– Пришла попрощаться?

– Да.

Амизи смотрела на дочь и видела, что в глазах Алоли появилось нечто большее, чем грусть. Будто бы возникло что-то вроде жалости или печали.