Трикветр: проклятие или подарок судьбы

 – Где вы будете своих детей растить? Чем будете их кормить?

– Э-эх! – Бергор вздохнул, махнул рукой и поплелся дальше.

Он злился на людей за такое поведение, а порой презирал и люто их ненавидел.

– Вот в былые времена хозяина леса старались уважить, – бормотал он. – И я им взамен помогал: то зверя лесного в капкан пригоню, то птицу в силки пошлю. А сейчас что? Ненавижу! Ненавижу их всех!

Так незаметно для себя он подошел к деревне, где на огородах всегда можно было разжиться чем-нибудь съестным.

– Вот! Никакого уважения к лесному народу, – пробубнил он, потрясая кулаками. – Вы у меня еще попляшете!

Подойдя ближе, старик внимательно наблюдал за молодежью. Вначале те долго плескались в озере, визжа от наслаждения и распугивая местную водяную братию, затем развели костер, пели песни, а после стали вести разговоры. Бергор не слышал о чем они говорили, но ему до зубовного скрежета захотелось сделать им какую-нибудь пакость.

– Пропадите вы все пропадом! – пробормотал Бергор, в ярости плюнув на землю.

Он видел, как девушка побежала к воде, как долго сидела на берегу озера, остужая ожог. И когда она встала, он неожиданно для себя дунул еще сильнее. На этот раз девушка поскользнулась и стала падать, лишь в последний момент оперлась руками о землю и вся перепачкалась грязью.

– Поделом вам! – радостно улыбался Бергор.

Близилась полночь, старик сел на пенек, чтобы перевести дух. Он долго сидел в задумчивости, вглядываясь в темное небо и звезды, словно хотел получить у них ответы на свои вопросы.

Вдруг позади него громко хрустнула ветка, от неожиданности он подскочил и испуганно попятился. Ветер прошелся по верхушкам деревьев, и из оврага, куда никогда не проникал солнечный свет, и всегда пахло сыростью и гнилью, начала выползать плотная сизая мгла.

Бергор весь съежился, его глаза испуганно забегали по сторонам, внутри все стало скручиваться от нехорошего предчувствия.

– Кто тут?– с хищным чавканьем протянула мгла.

Это была Тень – существо, которое Бергор до ужаса боялся. Старик весь съежился и не смел шелохнуться, надеясь, что мерзкая тварь не заметит его. Прижав лицо к земле, он почти слился с поверхностью.