Старый новый дом

 – с праздником, блудный сын! Не появлялся здесь уже сколько. Забыл про нас?

– Шолом, Илюша, – сказал я растерянно и оглядел присутствующих. – с новым годом всех.

Я пожал парням руки и спросил:

– У вас от головы ничего нет?

– Как же, – Илья указал на бутылку. – думаешь, мы тут сухие сидим?

– Я тебе налью, – сказал Сева, одногруппник.

– Что у тебя вообще нового? – спросил меня Илюша, сжав в зубах сигарету.

– Толком ничего. Не работаю, ничем не занимаюсь.

– Все еще нищий? – усмехнулся он.

– Пожалей убогих.

– Так и быть.

– Держи, смотри не напейся, – ухмыльнувшись сказал Сева и протянул мне стакан.

– Благодарю, – я взял стакан.

Ваня продолжал молча сидеть и смотреть на нас с недоумением.

– Чем вообще занимаетесь, господа, – спросил я и перевел взгляд на Илью. – и дамы?

– Я скучал по твоим плохим шуткам, – заметил Илья. – сейчас только и делаем, что пьем, курим и музыку слушаем.

– Неплохо, да? – заметил Сева.

– Я полагаю, это невероятно занимательно.

– Так и есть, – воскликнул Илья и поднял стакан. – с новым годом!

Я быстро осушил свой стакан. Как будто это должно было помочь. Я перестал морщиться из-за крепости алкоголя и глянул в сторону Вани, человека, с которым я хорошо дружил в детстве. Он смотрел на меня с немым упреком, возможно даже с отвращением. Он словно спрашивал меня: «Ты хоть сам понимаешь, что ты делаешь?» Я же смотрел на него с досадой, но без сожалений. После пары секунд игры в гляделки он опустил глаза и тихо сказал:

– Ты про Соню слыхал? – он говорил про нашу подругу.

– Она поправилась? Давно мы с ней не виделись.

– Не поправилась, – он продолжал пристально на меня смотреть.

– Как так? – я сразу же смирился с этим. Не потому что мне было безразлично. Дело в том, что так я реагировал на смерть в принципе. Смерть неизбежна и порой даже подвластна нам. Но только в одном направлении. Ты можешь приблизить ее, но никогда отсрочить.

– Как-как? Вот так! – сказал Ваня. – вчера ночью звонили из больницы, переливание не помогло.

Он замолчал и уставился в стену, ясно давая понять, что разговор окончен. «Я ведь мог дать свою кровь, – подумал я, – но не сделал этого». Думал, что мы уже давно не общаемся и там меня никто не ждет. К тому же, на мне свет клином не сошелся.