Левое ухо

Левое ухо

Михаил Лифшиц

В небольших по объему, ограниченных по времени и месту действия рассказах Михаила Лифшица «прячутся» простая, но глубокая житейская мудрость, характеры, в которых каждый узнает знакомые черты. Высокий эмоциональный накал сопровождают точные описания житейских обстоятельств и будничных подробностей.

ЛЕВОЕ УХО

(экзамен по искусству)

– Берите билет.

– Мне не нужен билет, вы мне поручили самой подготовить доклад на тему «Малоизвестный московский художник конца 19 – начала 20-го века», – сказала Таня, немного смутившись, оттого что преподавательница забыла свое задание.

– Ах, да. Я помню, помню. Вы ведь Таня Сергеева? Ну, что ж, начинайте, кого вы выбрали?

Таня Сергеева начала с места в карьер.

– Художник Пупишевский был известен среди московского купечества как хороший и недорогой портретист. Заказов художник получал много, даже взял себе помощника-студента. Заказные портреты, правда, выходили однообразные. Почти всегда купец второй гильдии в сюртуке с медалью за благотворительную деятельность, анфас.

Так и остались бы работы художника в старых купеческих домах, может быть, еще на тематических выставках: вот, мол, это тот самый купец, который пожертвовал на церковь «Нечаянной радости», когда у него в преклонных годах родился сын (а кто художник – не имеет значения).

Но равномерное и благополучное течение жизни прервало горе: у Пупишевского внезапно умерла жена – горячо любимая Марфа Лукинична.

Художник начал работать по-другому буквально на следующий день после похорон жены.

Новые портреты радикально отличались от старых – это были работы художника-модерниста.

Свой портрет купец Зелюкин выкупил у художника за половину оговоренной вначале цены, сказал, что Пупишевский его изуродовал, что хочет он забрать испорченный портрет, чтобы не позориться, чтобы «от людей не было стыдно».

Этот портрет Зелюкин показал Сергею Ивановичу Щукину как доказательство того, что все художники прохиндеи и покупать ихнюю мазню не стоит. Особенно злило Зелюкина несимметрично торчащее левое ухо. Сергею Ивановичу же портрет очень понравился и он купил его у Зелюкина, надавав тысячу рублей сверх расходов, но дал обещание не показывать портрета общим знакомым.